Книга Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки, страница 57 – Анна Кривенко

— Тебе мало внимания?! — процедил он. — Мало этих… ухажёров, сладкоголосых идиотов, которые вьются вокруг тебя, как пчёлы над вареньем?

— Простите, — вмешался барон с поднятым пальцем, — но я не вьюсь. Я нанимаю.

— Тебе не кажется, — продолжал Алексей, игнорируя реплику, — что ты перегибаешь? Ты моя невеста и должна сперва спросить у меня разрешения!

— Всё это время ты вёл себя так, будто я ярмо на твоей шее. А теперь вдруг вспомнил о нашей помолвке?

— Это вопрос достоинства! — Алексей сжал кулаки. — Твоё пение… твои вечера… ты выставляешь себя напоказ!

— То есть, когда сижу дома и молчу, я тебе не нужна. А как только мной начинают восхищаться — ты вспоминаешь, что мы, вообще-то, помолвлены? Интересная логика.

Алексей вспыхнул. Левандовский отступил к камину, тихо потягивая чай, Виталий сел обратно в кресло с видом зрителя на премьере драмы.

— Ты не понимаешь! — воскликнул Алексей, уже почти сорванным голосом. — Ты становишься… объектом. Все смотрят на тебя, а я… я…

— Ты? — переспросила я, поднимая бровь.

Он вдруг замолчал, уставился куда-то в стену, будто там была инструкция "что делать, если вас разоблачили". Неловкое молчание повисло между нами, как мокрая простыня.

— Алексей, — сказала я мягко, — я благодарна тебе за заботу. Правда. Но если ты считаешь, что твоё достоинство можно запятнать моим пением, то, боюсь, ты просто не знаком со словом «доверие».

Он скривился, но больше ничего не сказал. Развернулся на каблуках и вышел. Даже дверью не хлопнул. Вот уж удивил.

Виталий не выдержал первым.

— Ну… теперь точно можно сказать, что у нас пошёл третий акт?

— Пожалуй, — ответила я, поднося чашку к губам. — Главное — чтоб не в стиле трагедии.

— Ну, если он будет продолжать в таком духе, то это будет скорее фарс.

— Или опера-буффа, — добавил Левандовский. — С бархатными костюмами, глубокими декольте и непременным скандалом в финале.

Мы рассмеялись.

Но я задумалась. Алексей бесился не из-за приличий, не из-за репутации. Он бесился… потому что внимание других ко мне его задевало. И это, признаться, делало его гораздо менее раздражающим.

Хотя я всё равно не собиралась отменять встречу с бароном. Всё-таки, как бы там ни было — петь приятнее, чем выяснять, кто из нас сильнее хлопнет дверью.

Это был обычный светский вечер. Полумрак комнаты обволакивал, прятал несовершенство обстановки и приглушал звуки вечернего бала, гремящего где-то за дверью.

Именно сюда Анастасия привела Егора, молодого аристократа двадцати семи лет, скрывая раздражение за учтивой улыбкой.

Он сел на софу около нее и томно вздохнул. Его неуклюжее тело с острыми плечами и длинными руками, как будто плохо собранное, все время пыталось приблизиться к ней, намного ближе, чем позволяли приличия. Взгляд горел неукротимой страстью, глупой и самоуверенной. Анастасия не могла не видеть того, насколько он жаждал прикоснуться к ней.

— Моя милая Анастасия, — прошептал молодой человек, осторожно притронувшись к ее руке. Его голос дрожал, словно ему не хватало сил сдерживать чувства. — Я не могу больше ничего таить в себе. Когда вы позволили мне прикоснуться к вам, я понял, что вы, наконец, почувствовали то же, что и я.

Он приблизился и поцеловал ее с неопытной поспешностью. Его губы обожгли ее кожу, и внутри Анастасии всё сжалось от отвращения. Она терпела, как терпят неприятный запах или прикосновение к грязной, мокрой тряпке.