Книга Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки, страница 58 – Анна Кривенко

— Дорогой, — мягко проговорила она, чуть отстраняясь, — не стоит слишком спешить, дверь не заперта, кто-нибудь может войти.

Егор, кажется, не услышал, его глаза метались по ее лицу, он едва дышал от восторга.

— Вы даже не представляете, как я счастлив, — прошептал он почти благоговейно. — Вы первая, кто не оттолкнул меня, первая, кто понял.

Он был глуп, безнадежно безысходно глуп, слишком самоуверен, чтобы видеть плохую игру Анастасии, слишком ослеплен, чтобы понять, насколько его хотят использовать.

Девушка чуть склонила голову, игриво улыбнулась, будто застенчивая девица, и проговорила:

— Думаю, мы займемся чем-то подобным позже.

Она поправила волосы, лукаво посмотрела на него и добавила:

— Когда будем в более подходящем месте.

Егор сглотнул. Его высокий худощавый силуэт в неуклюжем костюме напомнил мальчишку, переодетого в наряд взрослого. В его взгляде сияла трепетная преданность, как у дворового пса.

Анастасия подалась вперед, ее голос стал мягче.

— А пока не могли бы вы мне помочь?

— Всё, что угодно! — воскликнул он с пылкой готовностью. — Ради вас абсолютно всё!

Она кивнула и, тщательно подобрав слова, проговорила:

— Сегодня на вечере будет одна дама. Ее трудно не заметить. Она очень объемная, пышнотелая и совершенно безобразная.

Егор нахмурился, и уголки его тонких губ опустились из-за брезгливости.

— Фу, какая мерзость! Такие вообще не должны показываться в приличном обществе. Я уверен, Эраст Дмитриевич не допустит подобного позора, он ведь очень высоко ценит гармонию и эстетику.

— Она умеет петь, — с досадой добавила Анастасия, — и этим пользуется. Пение — ее щит. Она пробивает себе путь в обществе, потому что наличие голоса позволяет окружающим закрыть глаза на всё остальное.

В ее голосе звучало отвращение — искреннее, неприкрытое. Ей хотелось уничтожить свою соперницу, растоптать и всячески подавить. Анастасия не могла позволить ей завоевать популярность.

— Эта женщина однажды унизила меня. Грубо, без причины. Я этого забыть не могу, и простить тоже. Поэтому я нуждаюсь в вашей помощи.

Егор выпрямился, грудь его раздулась, словно он собрался совершить великий подвиг.

— Вы хотите, чтобы я дал ей понять, где ее место? Я сделаю это ради вас, ради гармонии. Я сам не выношу людей с внешними недостатками. Мы с вами — цвет общества, а такие, как она, его уродуют.

Анастасия едва сдержала усмешку. Каким же он был самодовольным и глупым, этот ничтожный индюк! Его влияние в свете основывалось на количестве отцовских денег, поэтому его терпели, а за глаза называли «уродливой палкой». Он и правда был, как деревянная, высокая, неуклюжая жердь. И он называл себя цветом общества?

Но сейчас Анастасия нуждалась даже в таком ничтожном человеке.

Егор покинул комнату с видом триумфатора. Казалось, он только что получил орден за особые заслуги перед обществом.

Анастасия осталась одна, тихо выдохнула, и губы ее медленно растянулись в холодной расчетливой улыбке.

Да, Ирина великолепно пела, но что толку, если ее можно уничтожить всего одним словом, сказанным в правильный момент? Внешность, как она слышала, ее слабое место. Стоит задеть эту струнку, и девица дрогнет, засомневается, устыдится, а потом и вовсе исчезнет из всех этих вечеров, где царит истинная красота и порядок.