Книга Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки, страница 59 – Анна Кривенко

Пусть не смеет соперничать со мной, — подумала Анастасия, — пусть знает свое место.

* * *

Я не особенно готовилась к музыкальному вечеру. Репертуар у меня был вполне приемлемый. Около пятнадцати песен — этого с головой хватало, если учесть, что публика ожидалась не слишком взыскательная. Поэтому я не волновалась никаким образом.

Когда уходила из поместья на это мероприятие, Алексей рвал и метал. Но это не помогло изменить моего решения. Глянул на меня так, будто хотел стереть с лица земли. В том взгляде было всё — от ярости до унижения, от боли до бессильной злобы. Я даже удивилась этому урагану чувств. Но на самом деле мне было всё равно.

На вечере молодежи было немного. Нашлась стайка юных девиц.

Я отметила их присутствие краем глаза. Тонкие, звонкие, нарядные, будто с обложки модного журнала. Мне, конечно, до них было очень далеко. В этом обществе женщины в теле, такие как я, особо и не встречалось. Видимо, тут было принято морить себя голодом до обморочного состояния ради иллюзии утончённости.

Меня это ничуть не смущало. Я знала себе цену. Всё-таки выросла-то я на Земле, а там с этим проще.

К тому же, на мне сегодня было персиковое платье, извлечённое из гардероба Ирины. Оно безумно мне шло. Шёлк струился по коже, как вода. А корсет… Ах, этот корсет! Сдавливал рёбра с такой страстью, будто хотел доказать, что я обязана страдать ради красоты, как все. Именно из-за него я выдержала сутки на фруктах и кефире, чтобы поместиться в амечательное платье.

Поэтому я выдержу этот вечер.

Я спела, кажется, четыре песни. Зал принял тепло, даже кто-то аплодировал. Когда Эраст объявил перерыв, я испытала почти физическое облегчение. Горло болело, спина ломила, а желудок кричал во весь голос.

Я схватила тарелку с фруктами и орехами и поспешила в дальний угол зала, в тихое место, где можно было хотя бы немного отдохнуть.

Но, конечно же, не успела я как следует даже сесть, как рядом появился некто.

— Барышня, — начал странного вида молодой человек, поджав губы так, будто собирался плюнуть мне в лицо.

Нахмурившись, я начала его рассматривать. Высокий, сутулый, как гниловатый тополь, с длинным морщинистым носом, мелкими глазами, прищуренными с подозрением и презрением. Возможно, если бы не выражение лица, он выглядел бы простым, хоть и странноватым парнем. Но вот эта мрачность дико отталкивала.

— Вам не кажется, — продолжил он гнусавым голосом, — что перед тем, как являться в приличное общество, вам следовало бы похудеть?

Я едва не подавилась куском яблока, который еще не успела прожевать. Пыталась понять — он что, шутит? Но в голосе этого петуха не было ни грамма веселья, только море презрения.

— Простите, что вы сказали? — переспросила я хмуро.

Он вскинул острый подбородок повыше, словно возгордился тем, что собирался сказать.

— Я имел в виду, что людям… хм… некрасивым, отталкивающим и откровенно уродливым не место в нашем обществе. Вам, сударыня, следовало бы заняться собой. Вы, видимо, едите, как экзотическое животное. Слон, например. Иначе как объяснить такую необъятность?

Я замерла. Внутри меня всё сжалось до крошечной точки от невероятного ощущения унижения. А потом тут же раздулось и разгорелось, как пламя. Я даже ущипнула себя за руку. Может, это сон?