Книга Повесть о граффах, страница 124 – Даша Клубук

Слушая их диалог, Ирвелин вспомнила, откуда она знала об Окто Оле. Ее полки в родительском доме были завалены сказками писателей-граффов. Могучий и свирепый Окто Ол, с глазами цвета жаркого солнца и мохнатыми крыльями вместо рук. Одаренный восемью ипостасями, он рушил империи, захватывал королевства, губил жизни…

— Вы сказали, что существование «Девяти пилигримов» невозможно без участия Окто Ола, – вмешалась Мира. – Тогда выходит, что сейчас, в настоящем…

Она не закончила и с опаской взглянула на Филиппа.

— Я знаю, о чем вы подумали, госпожа Шаас, – отозвалась женщина-телепат. – Я была в сознании Нильса Кроунроула и могу заверить вас, что этот графф не Окто Ол. В обществе пилигримов он занимает место эфемера. Что же касается вашего вопроса, существует ли Окто Ол в настоящем времени, то этого я знать не могу, а искать сознание такого граффа не буду – это небезопасно.

Август, заинтригованный, обратился вперед:

— А если заглянуть в голову к Нильсу еще разок? Вдруг он что-нибудь расскажет об их предводителе. Его имя, например.

Женщина посмотрела на Августа, как бывалый матрос смотрит на отчаянно старающегося юнгу – с укоризной, смешанной с запредельной терпимостью.

— Мысли человека, господин Ческоль, не книга с описаниями его жизни. Мысли человека – это вспышки, сменяющие друг друга со скоростью звука. Работа по чтению мыслей на расстоянии чрезвычайно сложна. Когда человек думает, он не образует предложений с причиной и следствием, не образует фабулы; всего чаще он стихийно реагирует на свое окружение, ведет внутренние диалоги, понятные ему одному, или раз за разом мусолит одну и ту же обиду. Последнее я встречаю чаще всего. За то время, что я проводила сеанс, из сознания Нильса Кроунроула мне удалось уловить лишь три понятных мне сигнала. Три коротких сигнала, господин Ческоль.

Она наклонила голову набок и вонзила свой темный взор в левитанта, словно желая, чтобы ее слова еще глубже пропечатались у того на подкорке. Август взгляда не отводил, но Ирвелин заметила его взмокшие ладони.

— Итак, первый сигнал я озвучила, – спустя минуту напряженной тишины произнесла госпожа Мауриж и вернулась вниманием к остальным. Стало ясно, что тема Окто Ола была закрыта. – Готовы ли вы узнать второй и третий? Хорошо. Второй сигнал: Нильс Кроунроул гордится тем, что он один из девяти пилигримов. И третий…

Ирвелин замерла, буквально позабыв, как надо дышать.

— У эркерного окна, перед которым стоял графф по имени Нильс, возвышаются горы.

Треск поленьев обозначил завершение их сеанса.

Первой отреагировала Мира в свойственной ей вызывающей манере:

— И это все? И как мы будем искать Нильса?

— В доме моих бабушки и дедушки есть эркерное окно, и из него хорошо видны Дюры, – рассеянно сказал Август, и все медленно повернулись к нему. – Они живут в Олоправдэле – деревне, которая занимает одну из долин в Дюрах.

— Госпожа Мауриж, а название Олоправдэля в сознании Нильса не мелькало? – сразу уточнил Филипп.

— Нет, – емко ответила та.

— Вокруг Дюр не меньше дюжины населенных пунктов. Карликовые поселения, деревни… И отовсюду видны горы. Нильс может находиться где угодно, – произнес Август упадническим тоном.

— Думаю, мы начнем с Олоправдэля, – заключил Филипп и уже намеревался подняться, но Мира пресекла его попытку, надув от возмущения щеки: