Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 136 – Ангелина Сантос

— Да.

Кайр побелел.

— Я не получал.

— Даррен получал, значит.

В пещере стало холоднее.

Рейнар спросил:

— Что он хотел от Сердца?

— Доступ к кряжу. К его защитным жилам. К древнему стеклу. Сорели веками торговали внешними поставками, но всегда зависели от севера. Даррен хотел не союз. Хотел ключ.

Ларс перевёл взгляд на меня.

— Сначала ключом должна была стать Элиана. Потом Тави. Потом, когда всё сорвалось, он понял, что нужен другой путь. Женщина с очажной кровью. Род Ортен подходил. У них старая линия домашних хранительниц, почти забытая. Договор с Нерис был проверкой. Но не Нерис была настоящей.

Нерис рядом со мной задрожала.

— Они знали? — спросила она. — Мои родители?

Ларс покачал головой.

— Ваш отец знал о долгах. Ваша мать — о выгоде. О крови — вряд ли. Даррен знал больше вашего рода.

Я закрыла глаза.

Вот она.

Не случайность.

Не судьба, которая перепутала сестёр.

Меня вели.

Через долги, побег Нерис, договор, страхи, красивые письма, якобы спасение семьи. Даррен не хотел меня сразу убить. Хотел посмотреть, что сделает Сердце, когда я войду.

А когда дом признал меня не так, как ему нужно, решил убрать.

Или забрать.

— Почему он сказал, что идёт за мной? — спросила я.

Ларс посмотрел на Сердце.

— Потому что теперь вы открываете не только дом. Вы можете успокоить трещину. Или расширить её.

— Что ему нужно?

— Не ваше тело. Ваша связь. Если вы будете признаны опасной, совет позволит снять метку под наблюдением специалистов. Дом Сорель предложит своих. Они не снимут. Они перенесут.

Рейнар сжал мою руку так сильно, что стало больно.

Но я не отняла.

— На кого? — спросила я.

Ларс не ответил.

Ответил Арен.

Он поднял голову и прошептал:

— На того, кто не чувствует вины.

Даррен.

Конечно.

Рейнар сделал вдох.

Тяжёлый.

Опасный.

— Как остановить?

Ларс посмотрел на него долго.

— Ты не остановишь один.

— Я спрашиваю как.

— Через обряд.

Марта, стоявшая у входа в пещеру, сразу сказала:

— Вот же знала, что без обряда не обойдётся. В древних местах всегда кто-то хочет обряд, кровь или хотя бы приличную скатерть.

— Какой обряд? — спросила я.

Ларс показал стеклянной рукой на Сердце.

— Хранитель и хозяйка должны закрепить связь до совета. Не как власть. Как согласие. Сердце больно не потому, что нет силы. Силы много. Слишком много. Оно больно, потому что его кормили страхом, долгом и чужими решениями. Ему нужно услышать добровольное “да”.

Рейнар стал очень тихим.

— Нет.

Я повернулась к нему.

Он смотрел на Ларса.

— Нет, — повторил он. — Не сейчас. Не под давлением. Не когда Даррен загнал нас сюда, когда совет у ворот, когда она отравлена и связана меткой. Это не добровольность.

Ларс усмехнулся.

— Ты вырос, мальчик.

— Не называйте меня так.

— А мне можно. Я вытаскивал тебя из кладовой, когда ты в шесть лет украл яблочный сыр.

Марта резко повернулась к Рейнару.

— Что?

— Это не относится к делу, — сказал он.

— Очень даже относится. Я тогда полкухни обыскала.

Даже Нерис вдруг тихо всхлипнула от нервного смеха.

Арен перестал качаться.

Посмотрел на нас.

И в этой нелепой, страшной подземной пещере впервые стало понятно: он слышит. Не чудовище. Не стеклянная ошибка.

Человек.

— Добровольность, — повторил Ларс, уже серьёзно, — не значит без страха. И не значит в мягком кресле после хорошего сна. Иногда единственное настоящее согласие человек даёт в горящем доме, потому что там уже нечего притворяться.