Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 134 – Ангелина Сантос

Метка на моём запястье больше не просто горела.

Она отвечала.

Каждый шаг вниз отзывался в ней пульсом. Рейнар шёл рядом, и я чувствовала его напряжение так ясно, будто метка протянула между нами тонкую нить. Он не касался меня постоянно, только иногда — локтем, плечом, пальцами у спины, когда ступени становились скользкими.

Каждое прикосновение было осторожным.

Не от страха оттолкнуть.

От страха захотеть удержать.

Я не знала, что с этим делать. Поэтому шла.

На середине лестницы Эдрик вдруг остановился.

— Что это?

Все замерли.

Из глубины поднимался звук.

Не голос. Не песня. Не плач.

Звон.

Тысячи тонких стеклянных нитей дрожали где-то внизу, и от этого звона зубы начинали ныть.

— Сердце? — спросил поверенный.

Рейнар прислушался.

— Нет.

Кайр побледнел.

— Стекло.

— Много стекла, — сказал Орин.

Марта крепче сжала свою скалку.

— У меня плохое чувство к стеклу после всего.

— У вас бывает хорошее чувство? — спросил Орин.

— К хлебу. Иногда к людям, если они не мешают.

Звон усиливался.

Лестница закончилась у железной двери.

Старая. Низкая. Без украшений. На ней не было герба. Только след от ладони, выжженный прямо в металле. Ладонь не человеческая и не драконья. Пальцы слишком длинные, центр темнее, словно туда годами прикладывали огонь.

Рейнар остановился.

— Дальше северная шахта.

— А ниже? — спросила я.

— Старый стеклянный ход. Его закрыли ещё при моей прабабке.

— Почему?

Асмера, которая, к моему удивлению, дошла вниз без единой жалобы, сказала:

— Потому что там впервые треснуло Сердце. И потому что мужчины решили: если назвать место закрытым, оно перестанет существовать.

Марта хмыкнула.

— Мужчины вообще любят такие решения.

Рейнар не стал спорить.

Он положил ладонь на дверь.

Металл вспыхнул.

И тут изнутри раздался голос.

— Не открывай, мальчик.

Рейнар застыл.

Кайр сделал шаг назад.

Голос был старым. Сухим. С хрипотцой, как у человека, который давно говорит через стекло.

— Ларс, — сказал Рейнар.

За дверью тихо рассмеялись.

— Всё-таки дошёл. Долго же ты, милорд.

Орин поднял меч.

Рейнар не двигался.

— Открой дверь.

— Нет. Если откроешь ты, Сердце признает насилие. Если откроет она — признает приглашение.

Все посмотрели на меня.

Ну конечно.

Я уже даже не удивлялась, когда древние двери, мёртвые управляющие и больные Сердца решали, что я идеально подхожу на роль ключа.

— Почему я? — спросила я у двери.

Ларс ответил не сразу.

— Потому что ты пришла не за властью.

— А за чем?

— За правдой. Это почти так же опасно, но пахнет иначе.

Рейнар шагнул передо мной.

— Она не откроет.

Я посмотрела на его спину.

— Рейнар.

Он не обернулся.

— Нет.

— Мы опять?

— Да. Опять. За этой дверью человек, который два года прятался в трещине Сердца, и то, что осталось от Арена. Я не позволю вам…

Он остановился.

Сам.

Сжал кулак.

Потом медленно повернулся ко мне.

— Я не хочу, чтобы вы открывали эту дверь, — сказал он. — Потому что боюсь. Не потому что вы слабая. Не потому что вы вещь. Потому что если за ней ловушка, она ударит по вам первой. Но выбор ваш.

Тишина.

Даже звон стекла как будто стал тише.

Я смотрела на него и вдруг почувствовала, как внутри что-то смягчается. Не исчезает боль. Не уходит страх. Просто место, где раньше сразу поднималась злость, впервые не потребовало защищаться.