Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 135 – Ангелина Сантос

Он учился.

Медленно.

Плохо.

Но учился.

Я протянула ему руку.

— Тогда рядом.

Он взял её.

Крепко.

И не отдёрнулся, когда метка вспыхнула.

Мы подошли к двери вместе.

Я положила ладонь на выжженный след.

Боль была мгновенной.

Не сильной, но глубокой. Как будто дверь узнала во мне не хозяйку, а вопрос, который слишком долго не задавали. Металл стал тёплым. Потом горячим. Зелёный свет прошёл по выжженной ладони, по моей метке, по пальцам Рейнара, сомкнутым с моими.

Дверь открылась.

За ней не было шахты.

Точнее, шахта была, но совсем не такая, какой я её представляла. Не чёрный провал с подпорками, не влажный туннель для руды. Перед нами раскрылась огромная подземная полость.

Стеклянная.

Своды уходили высоко вверх, теряясь в зелёном сиянии. Стены были из камня и стекла одновременно: изумрудные пласты проросли сквозь скалу, как замёрзшие волны. Внизу тянулся узкий мост из тёмного камня, ведущий к центру пещеры.

А там стояло Сердце.

Не камень. Не кристалл. Не дерево.

Что-то живое между всем этим.

Огромный изумрудный сгусток света, заключённый в переплетение корней, стекла и драконьей кости. Оно билось. Медленно. Тяжело. С каждым ударом по пещере расходилась волна зелёного сияния. Внутри света мелькали тени: крылья, листья, женские руки, лица, огонь, снег, кровь.

Слишком красиво.

Слишком больно.

Рядом с Сердцем стоял мужчина.

Ларс Виттен.

Старый управляющий. Уже не такой, каким я видела его в стекле. Он был жив — если это можно назвать жизнью. Худой, почти прозрачный, с кожей, через которую просвечивали зелёные трещины. Волосы белые, лицо изрезано морщинами, а одна рука от локтя до кисти стала стеклянной. Настоящей стеклянной рукой с тонкими зелёными прожилками внутри.

У его ног сидел другой.

Арен.

Я поняла сразу.

Молодой человек, но скрученный болью так, будто прожил не годы, а века. Руки перевязаны тёмной тканью, из-под которой пробивался свет. На лице — трещины. В волосах — стеклянная пыль. Он качался вперёд-назад и что-то шептал.

Песню.

Ту самую?

Нет.

Другую.

Садовую. Простую. Может, о лунной вербене. Я не знала слов, но Элиана писала: держись за песню.

Он держался.

— Не подходите слишком быстро, — сказал Ларс. — Он пугается драконьего огня.

Рейнар застыл у входа на мост.

— Арен.

Молодой человек поднял голову.

Глаза у него были человеческими.

Почти.

— Я… не Тави, — сказал он.

Рейнар побледнел.

Эти слова ударили сильнее любого обвинения.

— Я знаю, — сказал он.

Арен зажмурился.

— Поздно.

— Да.

— Ты держал меня. Горел. Кричал: “Тави”. А я хотел сказать, что не он. Но рот был стеклом.

Рейнар шагнул вперёд.

Арен тут же отшатнулся, и Сердце вспыхнуло.

Я крепче сжала руку Рейнара.

— Медленно.

Он остановился.

Послушал.

Ларс смотрел на нас с выражением человека, который два года ждал суда и уже сам не знает, хочет ли оправдания.

— Почему вы не вернулись? — спросил Рейнар.

Ларс усмехнулся.

— С этой рукой? С Ареном в таком виде? С Дарреном, который сразу сказал бы, что мы чудовища, созданные твоим нестабильным Сердцем? Я пытался. В первый год. Дошёл до северных ворот ночью. Сердце ударило, Арен закричал, стекло в башне треснуло. Я понял: если войду без подготовки, замок сойдёт с ума.

— Вы могли послать письмо.

— Посылал.

Кайр сделал шаг.

— Мне?

Ларс посмотрел на него.