Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 118 – Ангелина Сантос

— Ларс открыл дверь, — сказал Орин. — Арен был в оранжерее. Оба Виттены. Оба якобы мертвы.

— И оба связаны со стеклом, — закончила я.

Марта у двери тихо выругалась.

Рейнар поднял фонарь выше.

— Изумрудное стекло наверху. Но если оно хранит отпечаток, увидеть его можно только при свете Сердца.

— То есть?

Он посмотрел на дерево.

— Нужно разбудить его.

— Нет, — сказала Марта сразу.

Редкий случай: мы с Рейнаром оба одновременно повернулись к ней.

Она сжала скалку.

— Нечего мне так смотреть. Я не маг, но дурь узнаю. Девка и так еле на ногах, милорд неделю не спит, дом весь как котёл перед кипением, а вы сейчас будете будить больное древнее сердце в мёртвой оранжерее посреди ночи? Может, ещё Даррена позвать, чтобы уж весело?

— Никто не будет будить Сердце полностью, — сказал Рейнар.

— А частично оно само просыпается, да? Аккуратно, с извинениями?

— Марта права, — сказала я.

Рейнар посмотрел на меня.

— Тогда зачем мы здесь?

— Не нужно будить Сердце. Нужно попросить стекло показать то, что оно уже помнит.

— Изумрудное стекло отвечает на драконью кровь.

— И на очажную связь.

Он помрачнел.

— Нет.

— Я ещё не предложила.

— Уже предложили.

— Мне не нужно касаться дерева. Только стекла.

— Оно наверху.

— Не всё.

Я вспомнила сон. Зеркало. Зелёная трещина. Письмо. Южные покои.

В оранжерее тоже должно быть что-то не наверху.

Я обошла дерево по кругу, не приближаясь слишком близко. Лозы не шевелились, но следили. Я чувствовала это кожей. Рейнар шёл рядом, как тень с фонарём.

У корней, там, где стояла каменная чаша с пеплом, я увидела в земле тонкий блеск.

— Здесь.

Присела.

Рейнар резко сказал:

— Не руками.

Орин уже подал нож. Осторожно поддел землю. Под чёрной сухой коркой оказался осколок стекла. Небольшой, величиной с ладонь. Не прозрачный — зелёный, густой, будто в нём застыла капля лесного света.

Когда Орин достал его, осколок тихо зазвенел.

Не от движения.

Сам.

Метка на моём запястье вспыхнула в ответ.

— Вот дрянь, — сказала Марта. — Красиво, значит, точно дрянь.

Рейнар взял осколок через платок.

Стекло вспыхнуло.

Внутри на миг мелькнула тень — женская, белая, с поднятой рукой.

Рейнар застыл.

— Элиана.

Осколок потемнел.

Я протянула руку.

Он сразу отдёрнул стекло.

— Нет.

— Рейнар.

— Оно реагирует на меня. Этого достаточно.

— Оно показывает тебе её. Потому что ты ищешь её. А нам нужна ночь пожара.

— И вы думаете, вам оно покажет больше?

— Я думаю, она оставила письма не тебе одному. Она искала ту, кто услышит дом. Возможно, стекло тоже.

Он стоял неподвижно.

Борьба снова.

Страх против доверия.

Я уже знала его лицо в такие минуты. И впервые не стала давить. Просто протянула ладонь и ждала.

Долго.

Слишком долго.

Потом Рейнар положил осколок мне на пальцы.

— Если почувствуете боль — отпустите.

— Хорошо.

— Сразу.

— Хорошо.

— Лиара.

Я подняла глаза.

— Рядом, помню.

Он кивнул.

Стекло было холодным.

Сначала ничего не произошло. Только зелёный свет под кожей метки стал ярче. Осколок лежал на ладони тяжёлый, гладкий, будто не разбитый, а специально сделанный для руки.

— Покажи, — сказала я.

Стекло молчало.

— Не мне, если не хочешь. Ему.

Осколок тихо звякнул.

— Покажи то, что ты видело. Не страх. Не тень. Не ложь. Правду.

Зелёный свет вспыхнул так резко, что я ослепла.

Оранжерея исчезла.