Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 117 – Ангелина Сантос

— Госпожа Марта, в оранжерее могут быть магические следы.

— Вот именно. Мечом вы их будете тыкать, милый капитан? Скалка хоть честная.

Рейнар устало сказал:

— Марта, возвращайтесь.

— Нет.

— Это приказ.

— А это скалка.

Она подняла оружие выше.

Орин кашлянул.

— Милорд, я бы не рисковал.

Я не удержалась и улыбнулась.

Рейнар посмотрел на меня, и на миг в его глазах мелькнуло что-то живое. Тёплое. Почти благодарность — не за шутку, а за то, что среди страха ещё оставалось место обычной человеческой нелепости.

— Хорошо, — сказал он. — Но позади.

— Милорд, я всю жизнь позади мужчин смотрела, как они делают вид, что знают, куда идут. Не самая удачная позиция.

— Марта.

— Ладно, ладно. Позади так позади. Но если кто-то упадёт, я буду ругаться.

— Мы не сомневались, — сказала я.

Она ткнула в меня пальцем.

— А вы особенно. Ещё раз обморок устроите — я вас замуж выдам.

Я моргнула.

— Я уже замужем.

— Тогда второй раз. Для закрепления.

Орин отвернулся к стене, плечи у него дрожали.

Рейнар сделал вид, что не слышал.

И почему-то именно с этого момента идти стало легче.

Оранжерея встретила нас не холодом.

Тишиной.

Раньше в ней шевелились лозы, дрожало стекло, шептали листья, хотя листьев почти не было. Теперь всё застыло. Чёрные растения неподвижно обвивали колонны. Земля темнела в клумбах. Несколько зелёных листьев на мёртвом дереве сверкали слишком ярко, как глаза в темноте.

Разбитые панели у дальней стены уже закрыли временными щитами. Следы вчерашней ночи убрали, но не полностью. На камне всё ещё виднелись тёмные разводы, где лежала изумрудная соль. Пахло влажной землёй, пеплом и стеклянной пылью.

Я остановилась у входа.

Метка на запястье потеплела.

Рейнар заметил.

— Больно?

— Нет. Узнаёт.

— Кто?

— Не знаю. Это худшая часть.

Он встал рядом.

Так близко, что плечо почти касалось моего. Не отступил, хотя метка опять дрогнула светом.

Я заметила.

Он заметил, что я заметила.

Оба промолчали.

Орин прошёл первым вдоль стен, проверяя углы. Марта осталась у двери, но не так далеко, чтобы её скалка стала бесполезной. Рейнар поднял фонарь, и зелёный свет лег на стеклянные своды.

— Что мы ищем? — спросил Орин.

— Стекло, которое помнит, — сказала я.

— Очень конкретно.

— В Грейнхольме конкретика обычно приходит после того, как кто-нибудь чуть не умер.

— Значит, скоро.

— Оптимистично, капитан.

Рейнар медленно шёл к дереву. Не касался его. Я шла рядом.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее метка тянула кожу. Не болью. Зовом. В груди появилось странное чувство, как если бы кто-то далеко-далеко плакал, но не мог вспомнить, зачем.

— Стекло, — прошептала я. — Элиана писала о зелёном стекле.

Рейнар осмотрел стены оранжереи.

— Большинство панелей обычные. Но в центральном своде использовали изумрудное стекло. Оно проводит свет Сердца к дереву.

— Кто его делал?

— Стекольный дом Виттенов.

— Ларс?

— Его семья. Он сам был младшим сыном стекольщика. Потом стал управляющим. Слишком умный для мастерской, как говорил мой отец.

— А Арен Витт?

— Племянник Ларса.

Вот оно.

Я остановилась.

— Арен был племянником Ларса?

— Да.

— Почему ты не сказал раньше?

— Потому что не считал важным.

Он сам услышал, как это прозвучало.

Горько.

В Грейнхольме все слишком долго решали, что важно, а что можно сложить в дальний ящик.