Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 112 – Ангелина Сантос

— А приличные духи не прячутся в белье.

— Оно мягкое.

— Элиана оставила тебе письмо.

Горошина замер.

Шерсть на нём, если это была шерсть, распушилась.

— Белая леди?

— Да.

— Она помнила?

В голосе пыльного духа впервые не было ни ехидства, ни ворчания.

Только маленькая, почти детская надежда.

— Помнила.

Он вылез из сундука полностью, спрыгнул на пол и подошёл ко мне. Медленно. Нехотя. Будто каждое движение выдавалось ему слишком дорого.

— Сахар есть?

Я чуть не рассмеялась сквозь слёзы.

— Есть.

На столике стояла маленькая сахарница. Я достала кусочек и положила перед ним.

Горошина взял его обеими лапками.

Не ел.

Просто держал.

— Она плакала в кладовой, — сказал он тихо. — Сидела между мукой и травами. Говорила: “Здесь хотя бы честно пахнет”. Горошина дал ей ложку.

— Зачем?

— Чтобы не пустая рука была.

Слёзы снова подступили к горлу.

— Ты сохранил письма?

Он насупился.

— Горошина хорошо хранит.

— Где?

— Там, где плохие руки не ищут.

— В кладовой?

— В ложках.

— Разумеется.

Он сунул сахар в рот, прожевал с таким видом, будто это не плата, а тяжкое бремя, потом направился к двери.

— Идём.

— Сейчас?

Он обернулся.

— Письма ночью будят меньше людей. Днём все мешают, спорят, командуют, носят сапоги.

В общем, логика была безупречная.

Я взяла шаль, письмо Элианы спрятала за корсаж, свечу зажгла от камина. Подумала о том, чтобы позвать Рейнара.

И остановилась.

Письмо для него.

Я не имела права читать его первой.

Но имела ли право идти в кладовую без него? После всего, что произошло? После того, как он сказал, что попробует не закрывать двери?

Если уйду тайком, это будет почти предательство.

Если разбужу его сейчас, он опять пойдёт впереди меня с огнём в глазах.

Я стояла посреди комнаты, сжимая свечу, и впервые за всё время не знала, что правильнее: независимость или доверие.

Горошина тяжело вздохнул.

— Дракона зови.

Я уставилась на него.

— Что?

— Шумный он. Страшный. Но его письмо. Не воруй чужую боль. Плохо пахнет.

Иногда невыносимо, когда пыльная кладовая тварь мудрее тебя.

Я вышла в коридор.

Стражник у двери вытянулся.

— Леди Лиара?

— Мне нужно к лорду Рейнару.

— Миледи, он велел вас не тревожить до утра.

Я посмотрела на него.

Он сглотнул.

— То есть… велел, чтобы вас не тревожили. Не чтобы вы…

— Вот именно.

Стражник посторонился.

Рейнара я нашла не в спальне.

В кабинете.

Конечно.

Он сидел за столом, над картами, документами и маленьким тёмным футляром, который я узнала сразу. В нём было кольцо Элианы. Рядом лежала пуговица Кайра, несколько квитанций и раскрытый лист с печатью Сорелей.

Он поднял голову, едва я вошла.

Сначала на лице промелькнуло раздражение. Потом тревога. Потом он увидел моё выражение, письмо в руке и Горошину, который важно прошествовал за мной по ковру.

— Что случилось?

— Элиана оставила письма.

Рейнар медленно встал.

— Где?

— В южных покоях. И ещё в кладовой. У Горошины.

Дух кладовой расправил плечи.

— Горошина хорошо хранит.

Рейнар, к его чести, не стал спорить с существом, которое могло прятать ложки и, вероятно, судьбы.

— Вы читали? — спросил он меня.

— Одно. Оно было адресовано мне.

Его взгляд потемнел.

— И?

Я подошла и положила письмо на стол.

— Она пишет, что вы не убили её.

Он застыл.

Так страшно, что я пожалела, что сказала это прямо.