Книга Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя, страница 37 – Ани Марика

С тихим вздохом прикрываю глаза и размыкаю губы. Мужчина принимает приглашение, жаром лёгкие наполняет и целует. Проводит языком между губами и с голодным рыком толкается глубже. Он втягивает меня в чувственное противостояние. Заставляет открыться, заставляет прижаться теснее, зарыться в жёсткие волосы.

Я отвечаю ему с неменьшим пылом и жаром. Тянусь, ощущая просто пьянящую потребность. Задыхаюсь, но не прерываю. Наслаждаюсь этим безумием и вздрагиваю, когда он накрывает большой ладонью грудь.

Дёрнувшись, давлю на плечи. Гор легко отстраняется. Смотрит пытливо-возбуждённо, губы облизывает, будто не желает ни капли моего вкуса оставлять.

— Не стоит. Скоро появится твоя невеста, — шепчу, надрывно дыша. — И Лазарь… Я не могу с ним так поступить.

— Зараза, — обзывается опять.

Против воли улыбаюсь. Гор рывком соскакивает и выходит из комнаты.

Последний луч уходящего солнца слегка ослепляет и, ярко вспыхнув, пропадает за горизонтом. Тоже встав, подхожу к окну. Миг — и вместо мужской фигуры предстаёт зверь.

Его оборот выглядит не так, как у тех оборотней, которых уже видела. Тот же Лазарь оборачивался не так быстро. Кости свои ломал, шерстью обрастал. А Гор меняется, покрывшись неким серебристо-голубоватым маревом.

Здоровый бурый медведь громко ревёт, оглашаю всю окрестность своим недовольством. Вокруг него валяется изорванная в клочья одежда. Вот вообще не экономный товарищ.

Пока раздумываю об этой особенности, медведь пропадает в чащобе, и я остаюсь совершенно одна. Со вздохом заправляю постель. Поправляю косынку. Интересно, зачем неандерталец мои волосы разглядывал? Или он думал, я совсем облысела? От этой догадки расхохоталась. Представила, как он обалдеет, если я и вправду обрею голову и предстану поутру в таком виде. Может, тогда потеряет ко мне интерес и не будет лезть с поцелуями? А что, дистанция — наше всё! Иначе ведь не устою, очень уж давно у меня не было мужчины. Примерно восемнадцать месяцев.

Как только я узнала о своём неутешительном диагнозе, решила не заводить никаких отношений. Чтобы не влюбляться, чтобы не оставлять любимого с дырой в сердце. И чтобы самой не сожалеть о принятом решении. Я вправду трусиха… Спряталась в своём коконе и ждала. А время утекало сквозь пальцы.

Тряхнув головой, прогоняю непрошеные мысли и иду на кухню. Топить печь, греть ужин и разобрать свой скудный гардероб.

Время за домашними хлопотами пролетает незаметно. А вот утро наступает по стандартному сценарию. Я опять заперта в медвежьих объятьях одного голого варвара.

Дёргаю плечами, стараясь выбраться из жёсткого захвата. Гор приоткрывает один глаз и смотрит недовольно.

— Ты голый и опять зажал меня, — пыхчу, скидывая наглую конечность, устроившуюся аккурат на груди.

— Ты очень шумная по утрам. Это раздражает, — огрызается мужчина, перекатываясь на спину.

— Как ты меня вообще сюда перетащил? Я ведь устроилась возле печки, — поправив одежду, поворачиваюсь на бок, подкладываю под голову руку и смотрю на мужской профиль.

— Это зверь перенёс, — бурчит он.

— Почему тебя прокляли? — меняю тему.

Мужчина голову поворачивает, смотрит опять рассерженно.

— Расскажи, я всё равно умру и заберу твои тайны с собой, — улыбаюсь примирительно-простодушно.

— Одна оборотница признала во мне свою пару. Я отказался от неё, и она бросилась со скалы в море… — сухо отвечает и губы поджимает. — Её мать — ведьма, прокляла меня.