Книга Уроки Искушения, или Пылающие Сердца Драконов, страница 41 – Деймон Краш

Он неторопливо прошёл от кафедры к первому ряду, его шаги отдавались мягким звуком по каменному полу.

— Серентин, адамантий, эфирное серебро… Эти названия вам знакомы. Но что вы знаете о них по-настоящему? Какой металл живёт? Какой — подстраивается? Какой — мстит за небрежность?

Куратор обвёл взглядом ряды студентов. Серебристые глаза скользнули по залу и остановились на мне. Сердце ёкнуло.

— Мариотт. — Его голос спокоен, но от этого звука желудок был готов стянуться узлом. — Начнём с простого. Опишите разницу между серентином чистого и смешанного типа.

Да почему сразу я, чтоб он в Бездну провалился!

— Эм… — я попыталась собраться. — Чистый серентин… лучше проводит силу, но нестабилен в потоках. Смешанный… более устойчив, но даёт меньше отдачи…

— И? — Одно слово, такое короткое, ровное и холодное, сбило меня с толку.

— И… — я напряглась, пытаясь понять, к чему он клонит. — Для создания артефактов с долгим сроком службы… используют смешанный тип.

— Верно, но неполно. — Голос куратора стал чуть жёстче. — В следующий раз попытайтесь не забывать про коэффициент теплового расширения. Далее.

Я застонала и упала лбом на столешницу. Тепловое расширение! Конечно! Оно разительно отличается в разных сплавах, и потому используется с разными целями. Если бы мне пришлось делать артефакт из серентина, я бы ни за что не упустила эту деталь, но вот так вспомнить о ней ни с того ни с сего…

— Следующий вопрос, — неторопливо проговорил дракон. — Почему адамантий требует рунного запечатывания на этапе очистки?

Несколько моих сокурсников вытянули руки, готовые ответить, но он не отводил от меня взгляда. Холодное, хищное серебро его глаз приковывало меня к месту. В горле пересохло, и я никак не могла поймать нужную мысль, чтобы ответить.

— Разве рунное запечатывание проходят на первом курсе? — осторожно выдохнула я, чувствуя, как напряжение разливается в воздухе.

— Вообще-то, вы должны были изучить эту тему к текущей лекции, — он остановился, облокотившись бедром о столешницу во втором ряду. — И, как я вижу, не только Мариотт оказалась совершенно не готова. Поэтому мы сейчас же проведём короткую проверочную работу. Достаём листы и убираем со столов всё лишнее.

— Куратор, мы-то в чём провинились? — спросил кто-то из рядов. Я даже не посмотрела в сторону голоса, потому что профессор остановился всего в паре шагов и сверлил меня взглядом. Приходилось смотреть на собственные руки, чтобы не встречаться с этими холодными, полными тихой, необъяснимой ярости, глазами.

— Правда, куратор, мы ведь не готовились ни к какой проверочной! — сказала какая-то девушка. Следующей высказалась Марго:

— К тому же, Лейла болела ещё вчера, вы же знаете! Дайте ей время прийти в себя!

Я медленно, осторожно подняла взгляд. Дрейк замер, опершись о столешницу прямо передо мной. Он сузил глаза, но не торопился реагировать, а голоса вокруг становились всё громче и всё смелее:

— Точно, куратор, вы же явно на ней злость срываете!

— Мы-то с вами под одной крышей не живём!

Я почувствовала, как кровь начала приливать к щекам и с силой сжала кулаки на коленях. Короткая юбка собралась складками, оголив колени. Заметив это, Марго положила руку на мою ладонь и подбадривающе улыбнулась.

Аудитория наполнилась шумом возмущённых голосов, а куратор не шевелился. Все мои инстинкты подсказывали: добром это не кочится. Дракон не просто так молчал. Он словно размышлял о том, как изощрённее убить каждого из нас. И с кого начать. А взгляд, направленный прямо на меня, не добавлял оптимизма.