Книга Двор Истлевших Сердец, страница 227 – Элис Нокс

Кто мог сделать такое?

Кто мог взять младенца и...

Не могла даже додумать. Не могла представить. Потому что если представлю — сломаюсь окончательно.

Я хотела закричать, но хрупкая ладонь легла мне на рот — ледяная, жёсткая, пахнущая землёй и чем-то горьким. Другая схватила за плечо и рывком развернула.

Надо мной стояла Аойф.

Не знаю, когда она вернулась, не слышала шагов. Просто вдруг она была здесь — бледная, как смерть, с глазами, полными такой боли, что на неё невозможно смотреть.

— Не кричи, — прошептала она, и голос дрожал, ломался на каждом слоге. — Прошу. Они услышат. Они всегда слышат.

Её пальцы впились в моё плечо до синяков.

— Ты не должна была это видеть. Никто не должен.

Я оттолкнула её руку, попятилась, но спина уперлась в стену. Некуда бежать.

— Чьи это кости? — голос вырвался хриплым шёпотом, почти беззвучным. — Чьи?

Аойф закрыла глаза. Слеза скатилась по щеке, за ней вторая, третья.

— Моего сына, — выдохнула она, и слова прозвучали как приговор. — Финна.

Она опустилась на колени рядом с разбросанными костями. Взяла череп в руки — так осторожно, так нежно, словно он мог разбиться от неловкого движения. Прижала к губам, поцеловала туда, где когда-то был родничок.

— Три дня, — прошептала она в мёртвую тишину. — Всего три дня он был со мной. Я кормила его, пела, смотрела, как он спит. Он был таким маленьким, таким тёплым. Пах молоком и чем-то сладким, чистым. Когда засыпал, сжимал мой палец крошечной ладошкой, и я думала — вот оно, счастье. Вот за что стоит жить.

Голос сорвался. Она зажмурилась, и слёзы полились сильнее.

— А потом пришла Рианна. Сказала — пора.

Слова повисли в воздухе — тяжёлые, ледяные, пропитанные такой скорбью, что дышать стало невозможно. Комната сжалась, стены придвинулись ближе. Воздух сгустился, превратился в вязкую массу, которая давила на грудь, не давала вдохнуть.

Я смотрела на Аойф, на маленький череп в её руках, и внутри что-то переломилось. Треснуло, как лёд под ногами, и под ним открылась бездна.

— Пора для чего? — прошептала я, хотя уже знала ответ. Чувствовала его всем нутром.

Аойф подняла на меня глаза — пустые, мёртвые, в которых давно выгорел последний огонёк надежды.

— Для жертвы.

Слово повисло в воздухе — тяжёлое, ледяное, словно выпущенное из могилы.

Жертва.

Я смотрела на Аойф, на её руки, сжимающие череп младенца, и не могла пошевелиться. Не могла дышать. Мир сузился до этой комнаты, до костей на полу, до слова, которое эхом отдавалось в голове, разрастаясь, заполняя всё пространство.

— Что ты имеешь в виду? — голос прозвучал чуждо, далёко. — Какую жертву?

Аойф не ответила сразу. Просто сидела, качаясь взад-вперёд, прижимая череп к груди, и губы шевелились беззвучно — молитва или проклятие, не разобрать.

Потом подняла глаза. В них была пустота, но не та безмятежная, что я видела у других женщин общины. Это была пустота выжженной земли, где ничего уже не вырастет.

— Лианан ши берут, — прошептала она, и каждое слово давалось с трудом, словно вырывала их из себя по кусочку. — Мы питаемся жизнью, эмоциями, энергией. Это наша природа. Но чтобы брать постоянно, нужно отдавать. Земле. Магии. Богине, которая дала нам силу.

Аойф посмотрела на кости.

— И лучшая жертва — чистая. Невинная. Неиспорченная грехом и болью.