Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 34 – Аллу Сант

Аурелия вспыхнула от восторга.

— Я могу! Я же теперь маг! — с гордостью сказала она и вытянула руку.

Первым стал чайник. Уже проверенный, но почему бы не начать с лёгкого. Кристалл замерцал. Затем я осторожно протянула дочери небольшую настольную лампу, которая всё утро смотрела на меня с упрёком. Аурелия закрыла глаза, нахмурила лоб, и… мягкий тёплый свет наполнил комнату.

Я облегчённо вздохнула.

— Умница. Только аккуратнее, не переборщи.

Дальше пошли часы в холле. Печь в прачечной. Подогрев в ванной. Какая-то странная вазочка, которая, судя по инструкции, которая обнаружилась под ней, должна была «создавать лёгкий аромат лета», но пока пахла только пылью.

Аурелия шагала за мной по пятам, искрясь от энтузиазма. Лакомка, смирившись с неизбежным, плелась следом, вздыхая так громко, будто это именно ей предстояло снабжать энергией весь дом.

— Мама, а если я случайно подзаряжу ковёр, он полетит? — спросила Аурелия с искренней надеждой.

— Очень надеюсь, что нет, — пробормотала я, снимая с подоконника магический подсвечник, который по уверениям Эрни «умел зажигаться сам». — Иначе мы с Лакомкой будем ловить тебя по всей округе.

Всё было похоже на игру, но у меня под этой тонкой оболочкой веселья медленно росла тревога. Каждый артефакт, каждое мельчайшее устройство, казалось, напоминали мне, насколько много предстоит узнать, понять, освоить. И насколько мне пока не хватает ответов.

Но моя дочь обладала не только редким даром, но и не менее редким упорством. Она не просто помогала мне, она… вошла во вкус. Каждый предмет, который попадался ей на пути, становился новым вызовом. Стул, старинные весы, дверная ручка, занавески, кувшин, который, по словам Эрни, «всегда знал, сколько в нём воды». Аурелия не унималась, бегала по комнатам с сияющими глазами и восклицаниями «Теперь ты! А теперь ты!», уговаривая каждую вещь «проснуться».

Лакомка сначала пыталась сопротивляться этому вихрю, но в какой-то момент сдалась, обессиленно следуя за маленькой ведьмочкой, лишь печально поскуливая где-то на заднем плане.

— Мама, подушка! Она тоже наверняка магическая, вдруг сама взбивается? — заявила Аурелия, подскочив к дивану.

— Её магия — это терпение, — устало вздохнула я. — И, если честно, я ей сочувствую.

Но наконец случилось то, что я раньше считала невозможным. Где-то посреди третьего обхода, между неудачной попыткой зарядить дверные петли и подумыванием о «проверке магии плинтуса», моя дочь неожиданно села на пол, зевнула, обняла Лакомку, устроив его под себя как подушку, и провозгласила:

— Я спать. Магия устала.

Через две минуты они оба уже дышали в унисон. Я стояла посреди гостиной, окружённая вещами, которые, казалось, только что пережили генеральную репетицию волшебного спектакля, и чувствовала одновременно облегчение и нарастающее волнение.

Вот он. Идеальный момент.

Впервые за несколько дней тишина, ни восторженного «Мама, смотри!», ни визга Лакомки, ни чего-то еще. Только я. И мои мысли.

Я бросила взгляд на мастерскую. Там ждал недоделанный заказ, брошенные материалы, и, что важнее всего… надежда. Нет, это было бы нелепо. Магия? У меня? Смех. Но именно в этот момент, когда никто не смотрит, когда не грозит осуждение, можно позволить себе проверить невозможное.