Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 36 – Ольга Токарева

— Ну что ж, будем знакомиться? — спросил он, а я лихорадочно перебирала в уме, каким именем лучше назваться: Диана Ралины или Хагар?

— Ха… га… ль, — произнесла я с расстановкой, выбрав третье имя.

Диана, земное имя, должно остаться в прошлом, не бередить душу и сердце воспоминаниями. С Ралиной связаны лишь горькие воспоминания и шрамы, что змеились по лицу и телу. Хагар — имя новое, к которому я уже успела привыкнуть и на мой взгляд подходило, как к девочке, так и к мальчику. Это имя, как нельзя лучше подходит к моей новой жизни с дедом, к тому же предчувствовала, что придется донашивать мальчишескую одежду.

— Хагаль?! — вырвалось у деда, удивленно вздернувшего седые, куцые пряди бороды.

— Неть! — отрезала я, сердито растягивая имя по слогам: — Ха… га… ль.

Гурон на миг застыл, словно споткнувшись о незнакомое звучание, но тут же, как по щелчку, до него дошло: — Хагар, — произнес он осторожно, внимательно глядя мне в лицо.

Мои губы расплылись в довольной улыбке, а внизу живота предательски заныло. Покрутив головой в поисках хоть какого-то подобия уборной в этой убогой лачуге, я вздохнула и, заерзав в старческих руках, заканючила: — Де… да, пу… ти.

Неуклюже вывалившись из хижины, я окинула взглядом окрестности и, высмотрев раскидистый куст, наградила его сердитым взглядом. С тихим стоном, словно жалуясь мирозданию, я принялась медленно перебирать своими крохотными ножками, вздрагивая от каждого прикосновения босых ступней к ледяным камешкам и колючим веткам.

Обогнув куст и убедившись, что я одна в этом мире, начала стягивать пижамные штанишки.

— Давай помогу, — раздался над головой хриплый голос, от которого я чуть не напрудила в штаны.

Прогонять деда не стала, придется еще какое-то время мириться с этими неудобствами. «Слишком уж я мала» — пронеслась в голове очередная мысль, и с ней пришло осознание: учиться всему придется заново. Радовало лишь одно — говорить получалось вполне сносно, а вот от смущения была готова провалиться сквозь землю. Но ничего не поделаешь, такова жизнь маленьких детей. За ними ухаживают пока они не научаться делать все сами.

За этот день наша скромная хижина в горной долине стала местом паломничества для всех жителей деревни. И надо сказать, никто не пришел с пустыми руками. Несли все, что могли отдать от сердца: детскую одежду, которая пригодится еще не скоро, простую посуду, еду, сколоченную из грубых досок кроватку. Одна из женщин принесла глиняный горшок, при виде которого я невольно взвизгнула от радости, вызвав смех у тех немногих, для кого мое появление было дивом дивным, сродни чуду.

Что еще добавить? Ни единый крестьянин не осмелился спросить Гурона, откуда я взялась. Чудилось мне, что страх сковал их языки. Был в его взгляде холод, пробирающий до костей. А я рассуждала просто: раз не столкнул сразу в пропасть, значит, не все человеческое в нем вымерло. К тому же приютил, накормил, да и спать уложил. Не хватало только сказки на ночь, но это потом я у него вытребую, когда немного подрасту.

* * *

Веймин, чутко внимая тихому, детскому посапыванию, почти не сомкнул глаз. Одиночество въелось в его жизнь, а теперь вот — нежданная гостья, дитя. Весь день его терзал вопрос: что за черная дымка клубилась вокруг девочки, когда он услышал ее отчаянный крик? Единственное слово, пришедшее на ум — «портал».