Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 35 – Ольга Токарева

— Найдётся, — пробурчал Гурон, развернулся, направляясь к своей ветхой хижине.

— А внучка-то на тебя не похожа, — не унималась женщина.

Я сразу поняла: старику нужно время, чтобы сплести хоть какую-то правдоподобную историю моего появления. Нужно отвлечь внимание этой словоохотливой крестьянки. Для малютки, в чьем теле я очутилась, женщина наверняка приходилась бабушкой, но у меня язык не повернулся её так назвать.

— Тётя, — пролепетала я и расплылась в самой очаровательной улыбке, на какую только была способна.

Лучше бы я этого не делала. Женщина опешила, тяжело сглотнула, но, кажется, моя льстивая выходка подействовала лучше любого бальзама на её душу.

— Надо же! — воскликнула она, не спуская с меня глаз. — Такая кроха, а уже и слова ладно выговаривает. Гурон, — тут же обратилась она к старику. — А я тебе молока козьего принесла.

— Ням, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать, и живот, вторя моим словам, откликнулся хищным урчанием.

— Ох, ты ж! — всплеснула руками крестьянка. — А внучка-то у тебя голодная. Ты бы её покормил. Молоко у меня в крынке ещё парное, тёпленькое.

— Ням! — вновь, восторженно взвизгнул я, дивясь пробудившимся во мне младенческим рефлексам и тут же смутилась от своей выходки.

— Так откуда у тебя внучка? — не унималась женщина, едва мы переступили порог хижины.

— Рудаг, я, что перед тобой отчитываться должен? — проворчал старик, передавая ей в руки стеклянную баночку с мазью.

Схватив снадобье, Рудаг поставила кувшин на стол и, словно не замечая недовольства старика, продолжила допрос.

— Одежка на девчурке дивная. Ткань видать дорогая, не чета нашим домотканым рядюжкам. Да и сама внучка у тебя чистенькая, словно не здешняя, — заключила она, подчеркивая мое чужеродное происхождение.

— Рудаг, утомила ты меня своей болтовней, — прохрипел Гурон, усталостью выдавая каждое слово. Он налил молока в кружку и поднес ее к моим губам.

Я жадно обхватила теплую глину ладошками, припала к ободу и стала пить большими глотками. К моему удивлению, молоко не имело запаха. Утолив жажду наполовину, я отстранилась от кружки, блаженно вздохнула и с благодарностью посмотрела на деда, а затем на крестьянку.

— Спа, — вымолвила я закивав в головой в знак признательности.

— Какая ж у тебя внучка славная! Махонька, а уже за еду благодарит. Гурон… Может, вещи какие ей принести? Внук мой из той одежонки вырос, а ей в самый раз будет, — щебетала женщина, словно сорока на ветке, ничуть не замечая хмурого взгляда травника. Сама-то она ещё на свет не появилась, когда незнакомец в их деревню прибрел, да так в одиночестве и остался. Гурона побаивались, но и благодарили исправно: за целебные травы, за мясо да шкуры, что он из лесу приносил. Годами длился этот негласный договор, и обе стороны были довольны.

— Принеси, — прохрипел старик, тяжко вздохнув, уже смирившись с мыслью, что забота об этой крохе ляжет на его плечи. Может, это кара за былые грехи, а может, сам Единый напомнил ему о том ребенке, которого он не убил, но отдал в чужие руки.

Старик проводил взглядом удаляющуюся фигуру деревенской сплетницы, поражаясь, как резво, словно молодая козочка, несли её больные ноги. Хорошо ли, плохо ли, что Рудаг застала девочку в его хижине — Веймин не знал, но понимал, что утаить появление новой жительницы все равно бы не удалось.