Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 34 – Ольга Токарева

Впервые в жизни Веймин ощутил, что слова застряли в горле. Как ответить этой крохе, в глазах которой плескалось нечто, неподвластное детскому пониманию? Она смотрела на него так, будто за этими маленькими плечами скрывалась целая прожитая жизнь.

Старик, погруженный в раздумья, так и не смог подобрать слов в ответ на вопрос девочки. Лишь промолвил, словно эхо гор: — Я здесь живу. А ты откуда взялась, дитя? — спросил он, не надеясь на осмысленный ответ, понимая, что от столь малого создания можно ожидать лишь невнятного лепета. Так и вышло. — Я… Там… Дядя… — пролепетала она, дрожа всем телом и цепляясь крохотными пальчиками за его халат.

* * *

Воспоминание об искаженном злобой лице мужчины пронзило меня дрожью, словно осколком льда. Я вцепилась в одежду незнакомца мертвой хваткой, оглядываясь по сторонам в лихорадочном ожидании нападения.

Легкий, теплый ветерок, словно материнское прикосновение, прошелся по моим волосам, умиротворяя встревоженные мысли: «Каким-то непостижимым образом я перенеслась из кровати в это дивное место, дышащее первозданной красотой».

Со всех сторон меня обступили горы, облаченные в древние леса. Взгляд вниз заставил зажмуриться от ослепительных бликов, танцующих на лазурной ленте горной речушки, берущей начало где-то высоко в снежных шапках и низвергающейся вниз грохочущим водопадом. «Красиво…» — промелькнула мысль, но стоило отвлечься от созерцания этой идиллии, как в памяти всплыла другая деталь: очередной дворец, где мою жизнь вновь пытались оборвать.

Как же нелепо быть запертой в этом крошечном теле! Бессилие и косноязычие терзали душу, словно ржавые иглы. Осознание, что дворцовые интриги остались позади, принесло облегчение, словно глоток свежего воздуха после удушающей духоты. Прильнув щекой к теплой груди старика, я вздохнула.

Значит, судьба дарует мне еще немного жизни. А уродство… что ж, к нему не привыкать. Другая на моем месте, возможно, оплакивала бы свою участь денно и нощно, но меня подобным не сломить — закалена.

— Гурон! — разнесся по округе женский окрик.

Вздрогнув, я вскинула голову и взглянула поверх старческого худощавого плеча.

Неспешно, словно утка, переваливаясь по узкой тропинке, к нам приближалась пожилая женщина. Ее одежда, простая и поношенная, говорила о бедности. В моем сознании она идеально вписывалась в образ крестьянки. Впрочем, я еще не понимала до конца, в какой мир забросила меня судьба и какие народы его населяют.

Заметив меня, незнакомка замерла, словно каменное изваяние, с нескрываемым изумлением разглядывая мое изуродованное лицо. Я же, в свою очередь, внимательно изучала ее.

На вид ей было около пятидесяти. Худощавая, с черными, тронутыми сединой волосами, выглядывающими из-под платка. Заветренное лицо испещрено паутинкой морщин у глаз, а контур лица выдавал возраст — намек на брыли. И лишь в черных, чуть раскосых глазах плескалось неприкрытое любопытство.

Выйдя из оцепенения, она не отрываясь смотрела на меня, словно изучая диковинную бабочку. Подойдя ближе, женщина вскинула брови, и в глазах плеснулось неподдельное изумление.

— Откуда у тебя такое сокровище? — прошептала она.

— Внучка, — буркнул старик, державший меня на руках, но тут же голос его смягчился: — Зачем пожаловала?

— Так, колени всю ночь покоя не давали. Может, найдется у тебя, чем их утихомирить эту ноющую боль? — спросила она, впиваясь в меня цепким взглядом.