Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 127 – Ольга Токарева

Когда поле боя устлали их безжизненные части тел, я отступила в портал, словно беглец, спасающийся от надвигающейся тьмы. В номере гостиницы, под обжигающими струями воды, я тщетно пыталась смыть с себя усталость и липкие капли крови.

Мертвецы, неутолимые и безжалостные, двигались с умением, достойным лучших воинов. Кто знает, возможно, в своей прежней жизни они и были славными ратниками. Крики, полные ужаса и отчаяния, смешивались с предсмертными стонами раненых, сплетаясь в жуткую симфонию войны, оглушающую и невыносимую. Сколько утрат… Среди павших были юнцы, едва успевшие вкусить прелесть жизни, не познавшие женской ласки. Какое горе для их матерей! Земля уходила из-под ног, наполняющаяся горечью реальность обрушивалась всей своей тяжестью. Для многих этот день останется незаживающей раной, напоминающей о цене, которую мы платим за войну.

Сегодня предстоит второй день сражения. Колдуны, уязвленные вчерашним поражением, скорей всего, обрушат на нас всю мощь своей магии. Бессилие сковало меня, словно ледяная хватка. Анджкирсанцы… Как им, простым воинам, противостоять этой тьме? Голова раскалывалась от осознания безысходности, сердце горело адским пламенем, а усталость пропитала каждую клеточку тела. Горький привкус поражения отравил душу. Страх, липкий и холодный, заползал под кожу, рисуя в воображении гибель Айэрона. Нет… Я не могла допустить, чтобы пламя Магарианского рода угасло, но особенно болела душа за короля Тарханского ханства.

Первая слеза, словно осколок льда, прочертила путь по щеке, за ней вторая, третья… Соленые потоки хлынули, не в силах больше сдерживать затопившее меня отчаяние. Я уткнулась лицом в колени, рыдая от беспомощности, от невозможности изменить ход этой проклятой войны, отчаянно желая защитить тех, кто стал дорог моему сердцу.

Порыв ветра, словно ледяная рука, коснулся меня, но я, поглощенная бездонной пучиной душевной боли, не заметила его прикосновения. Из оцепенения меня вырвал оглушительный грохот, от которого содрогнулся холм, служивший мне печальным приютом. Сквозь пелену слез я увидела в двадцати шагах от себя взметнувшиеся клубы земли и пыли. Инстинктивно направив потоки воздуха на эту мутную завесу, я замерла, пораженная открывшимся зрелищем. Передо мной восседал дракон.

— Мамочки… — выдохнула я, не в силах сдержать потрясение.

Я, прилежная ученица, исступленно зубрившая историю Карварса, не нашла ни единого упоминания о существовании этих величественных созданий. И, как ни странно, страх не сковал меня. Черный исполин, словно изваяние из ночи, замер, боясь, вероятно, спугнуть меня своим видом. Лишь изредка приоткрывая глаза, в глубине которых мерцали янтарные искры, он бросал на меня взгляд вертикальных зрачков, полных нежности и непостижимой силы.

Невидимые нити влекли меня к этому чуду, сотканному из древней магии и первобытной силы. Очнувшись от оцепенения, я поднялась, словно лунатик, и, оставив позади холм, осторожно двинулась навстречу дракону. Необъяснимая уверенность в его доброжелательности вела меня вперед. Последний шаг, и моя рука коснулась прохладных, словно обсидиан, чешуек, покрывающих его голову.

— Какой же ты прекрасный, — прошептала я, и невольная улыбка тронула мои губы.

Сердце колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица. Еще бы! Сколько раз я видела этих крылатых созданий лишь на экране, а теперь передо мной — живой, дышащий дракон.