Книга Святые из Ласточкиного Гнезда, страница 165 – Донна Эверхарт

Рэй Линн сказала:

— Забавно: Дэл только на днях упоминал, что собирается делать пристройку к дому. Теперь без нее никак. Вот странно-то! Когда мы только приехали сюда, мне казалось, тут столько комнат, что заблудиться можно.

Биби икнула, и женщины повернулись к ней. Девочка швырнула куриную ножку на пол.

— Вижу, ты уже наелась, – вздохнула Рэй Линн.

Она вытерла малышке лицо и вынесла ее во двор. Мужчины с мальчиками уже вернулись из города, и Рэй Линн стала смотреть с крыльца, как Дэлвуд и Джереми выскакивают из кузова грузовика, а с ними Джоуи и Даррен. Муж поцеловал ее, а затем отправился помогать Эймосу разгружать новые бочки, которые они привезли. Сердце у Рэй Линн трепетало, когда она смотрела на них – на мужа, на сыновей. Дэл показывал мальчикам, как катить бочки, чтобы было легче маневрировать. Стоял позади них и направлял маленькие ручонки. Он оказался замечательным отцом, терпеливым и любящим. Рэй Линн прижала к себе Биби, понюхала мягкие волосенки на макушке – от девочки, даже перемазанной в соусе с ног до головы, исходил теплый младенческий запах. Они с Дэлом решили, что у них будет большая семья, и дело уже к тому шло, хотя Дэл поначалу сомневался.

Перед самой свадьбой он подошел к ней.

— Я должен тебе кое-что сказать. – Он был сам на себя не похож. Нервный, озабоченный. Усадил ее, взял за руки и заявил: – Ты должна кое-что обо мне узнать.

Дэл стал рассказывать о своем прошлом, о том, каким он был, что делал. Рассказал и о том, что случилось с ним в зернохранилище и как это на него повлияло.

— Я тогда ни одной юбки не пропускал. Каких только женщин у меня не было. И чужие жены тоже. Меня это не волновало. Так шло до тех пор, пока фермер, на которого я работал, Мо Саттон, не застукал меня со своей женой. Отправил работать в зернохранилище, и там я, кажется… – Он замолчал.

— Что кажется? – переспросила Рэй Линн.

И тогда он рассказал о том, что видел и что случилось потом.

Рэй Линн взяла его за руку.

— Ты думаешь, что мог умереть?

Он пожал плечами, а затем признался и в том, что стал неспособен, по его выражению, «на большие дела».

— Ты не можешь?..

Риз поднял на нее тоскливый взгляд.

— Не уверен.

Рэй Линн тихонько охнула.

— Вот так, – пробормотал Дэл.

Она сказала:

— Не будем пока далеко загадывать. Я вот семь лет была замужем и ни разу не забеременела. Не знаю, что и думать. У Уоррена-то Юджин есть. И я должна тебе еще кое-что рассказать, раз уж об Уоррене речь зашла.

— Можешь не говорить, если не хочешь.

— Нет, я должна.

И она стала рассказывать свою историю, пристально глядя Ризу в лицо, прямо в глаза, в ожидании его реакции. Но ее не было: он молча слушал и кивал, пока она изливала всю боль и горечь пережитого, горечь своей утраты. Когда она договорила, Дэл только крепче сжал ее руку.

— Это ужасно, – сказал он, – но то, что ты сделала, – не убийство, а акт милосердия. – А потом он добавил самое главное: – Я бы сделал то же самое. Это рана почти неизлечимая, но когда я скажу тебе, Рэй Линн, что ты первая женщина, которую я полюбил по-настоящему, надеюсь, тебе станет полегче хоть чуточку.

В тот день ее сердце стремительно рванулось из тьмы на свет, и вот к чему это привело их с Дэлом теперь. Трое детей, еще один на подходе, небольшая, но процветающая скипидарная ферма, но главное – то, что они есть друг у друга. Рэй Линн украдкой наблюдала за своими детьми и не могла на них налюбоваться. Она думала о том, что в их жилах течет их с мужем кровь. Дети стали нестираемым знаком того, чего им удалось добиться; как «кошачьи мордочки» на стволах длиннохвойных сосен, дети – отпечаток их с Ризом любви, свидетельство того, кем они были и кем стали, и это свидетельство будет жить и тогда, когда они сами уже давно покинут этот мир. Сейчас Рэй Линн нужно было на свете только одно: подойти и покрепче прижать детей к груди, что она и сделала.