Книга Святые из Ласточкиного Гнезда, страница 167 – Донна Эверхарт

Отец сказал:

— Смотри-ка, хватку не потеряла. По моим расчетам, норму выполнила бы. Считай, что принята на работу.

Это была их любимая шутка. Мама, сморщив нос, показала на дело своих рук, и Дэлвуд с Джереми подняли взгляды.

— Видите? – сказала она. – А что потом будет с этой новой свежей полоской, которую мы прорезали над вот этим желобом, а, Дэлвуд?

Сын взглянул на нее, а затем, старательно показывая пальцем, начал рассказывать, чему его учили:

— Вот по этому жестяному желобу живица будет стекать в чашу. Когда чаша наполняется, смолу из нее вычерпывают и переливают в ведро. Его выливают в большую бочку, и все бочки везут в Рокфиш. А оттуда они плывут по реке в Уилмингтон на дис… дист… дисталляцию.

Мама разулыбалась.

— На дистилляцию. Молодец! А как называется то, что я делала только что?

Мальчики хором закричали:

— Подсочка!

— А когда мы ставим желоба, это как называется?

— Закрепка!

— А когда сливаем живицу из чаш?

— Заливка!

— Очень хорошо, отлично! – похвалили мать с отцом.

Маленький Дэлвуд улыбался, гордо выпятив грудь. Иногда родители рассказывали о том, как они впервые встретились там, где работали вместе с тетей Нелли, которая тоже стала членом их семьи, как и дядя Пиви. Это место называлось Ласточкино Гнездо. Мальчики не до конца понимали, что к чему в этих историях. Рассказы о Ласточкином Гнезде звучали пугающе, особенно когда родители вспоминали о деревянном ящике, где их запирал плохой человек по имени Ворон. Он совсем не нравился мальчикам, этот Ворон. Однажды ночью, когда все думали, что они уже спят, братья подслушали, как он чуть не убил их маму, а еще облил ее дегтем вместе с тетей Нелли. Они были рады, что им никогда не придется встретиться с Вороном, как и с другим плохим человеком – тем, который был мужем тети Нелли. Они были для мальчиков чем-то вроде буки.

Если на братьев иногда и нападала грусть, то только из-за тети Нелли. Они очень скучали по ней, хоть и старались не показывать этого маме. Когда тетя Нелли заболела, мама делала все, что только могла, лишь бы та поправилась. Братья знали об этом, потому что иногда подслушивали за дверью комнаты тети Нелли, где она всегда лежала в постели. Мама уговаривала ее то попить, то поесть. Болезнь тети Нелли началась в прошлом году, сразу после Рождества. Они сидели за обеденным столом, и тетя Нелли почти не притрагивалась к еде – казалось, ей трудно глотать. Мать спросила, как она себя чувствует.

— Тут как-то нехорошо, – ответила тетя Нелли и показала на горло.

— Горло болит? – переспросила мама.

— Нет, – ответила тетя Нелли, – как будто комок застрял и никак не проходит. Так бывает, когда хочется плакать, а ты сдерживаешься.

Мама носила ей воду, чай, колу и супы, но вскоре тетя Нелли уже и это не могла проглотить. Позвали доктора посмотреть, чем тут можно помочь, но мальчики старались держаться от него подальше: когда-то он несколько раз приходил делать им уколы.

Доктор скрылся в комнате тети Нелли, а когда вышел вместе с мамой, она заплакала, услышав его слова:

— Шесть месяцев.

Тетя Нелли умерла в конце весны сорок первого года, и мама, которая всегда называла ее сестрой, долго горевала. Мальчики рвали для матери фиалки и дикие розы с живой изгороди и таскали цветы целыми охапками. Ныряли в речку, искали на дне какие-то особенные камешки и украшали ее комнату. Им хотелось только одного: чтобы мама снова начала улыбаться. Отец был все время рядом, возил ее в короткие поездки.