Онлайн книга «Клинок трех царств»
|
— И наша сделка состоится? – Мистина вопросительно взглянул на Варьяша и Чонгора. — Аз Арпадш шашара эшкюсём! – Чонгор протянул ему руку. – Клянусь орлом Арпадов! Глава 36 Прошло с полмесяца после того как сгорела церковь Софии, и волнение в городе поулеглось. Но вот по Подолу и дворам у подножия киевских гор поползли пугающие слухи. На выпасах видели старуху Плынь: в густых сумерках она слонялась близ пепелища на месте ее бывшего двора, обходила кругом и исчезала. Говорили, что бродит по выпасам – ее видели уже несколько человек в разных местах. Под вечер новолуния мертвая старуха явилась прямо перед бабой, что гнала домой корову и припозднилась, заболтавшись с пастухом. — Прямо встала передо мной и стоит! – рассказывала Улея, известна на Подоле травница. – Стоит и стоит! Молчит. А место глухое, перелесок тот знаете, за Злобкиным двором. Кругом никого, а темнеет уже. Охти мне! Стоит, вся белая, а вместо лица – черное. Я ее обойти хочу, я справа – и она вправо, я влево – и она влево. Чур меня, говорю, чур белых, чур черных… Она попятилась – и пропала! Я бежать! Чуть корову не потеряла! — К чему бы это? Чего хотела-то? – толковали соседи. – Неужто худо проводили ее? — Тут не в проводах беда, – сказала старая Забироха. – Мрец ходит, когда в белом свете не все ладно! Видно, мало того было, что греческое мольбище сожгли! – зашептала она, озираясь, все ли вокруг свои. – Другие-то Христовы люди остались в Киеве! В Ратных домах вон, немцы сидят какие-то, а тоже, слышь, говорят, хотят наших богов избыть, а своему нас заставить кланяться! — Богов только на гнев наводят! — У них, слышь, бог-то сильный – с копьем каким-то особенным! — Это верно, для того и приехали, – с важным видом подтвердила Улея. – Я от самого Свенельдича-младшего слышала, такое у них повеление на коже написано, чтобы всех в немецкую веру переводить. — Прямо на своей шкуре? – испугались соседи. – Расписные ходят, как яйцо ярильское? — Да не на своей! Кожа у них такая, – Улея нарисовала руками в воздухе, – телячья, что ли, а на ней повеление Оттоново, чтобы им, стало быть, всех тут в греческую веру… или немецкую… не в нашу, словом. — А князь куда смотрит? — На Святой горе святой камень едва отчистили от непотребства! Где бесы грека зарезали… — Уж и до Перунова дня недалеко! Вот пошлет Перун-батюшка грозу под самую жатву… — От слова не сделается! — Вот и думай – как бы нам через этих немцев без хлеба не остаться… — Князю надо пожаловаться! Сказать отцам – пусть опять к нему сходят! — Князь тех немцев жалует и за стол с собой сажает. Тебя, Злобка, не посадит, чай! — А мы сами их посадим… куда надо! – пригрозил кожемяка Злобка. В тот же вечер возле Ратных домов собралась недружелюбная толпа. Любители пива побоялись мимо нее идти привычной тропой, а из толпы в ворота дома, где сидели немцы, полетели камни. Друзья отца Теодора сбегали к воеводе, живо явились отроки верхом, с щитами и копьями, оттеснили толпу и велели убираться прочь. Толпа разошлась, однако ночью жители Ратных домов проснулись от запаха дыма и угрожающего треска. Под самой дверью снаружи пылала куча хвороста и соломы. При попытке открыть дверь и выйти пламя метнулось внутрь, и дверь снова захлопнули. Торговые гости из других домов, вооружившись жердями, разбросали костер, залили огонь; к счастью, соломенная кровля не успела загореться, да и дверь после вчерашнего дождя была сыровата. |