Книга Клинок трех царств, страница 240 – Елизавета Дворецкая

За едой мужчины вели приличную беседу – о делах угров дома и здесь, о торговле, о немецких послах. Когда об этом зашла речь, даже Витляна заметила, как угры слегка переменились в лице: разгром семилетней давности они Оттону не простили. Мистина тоже это заметил и сразу перешел на что-то другое.

— Есть у меня еще одно дело к вам, торговое, – сказал он через какое-то время. – Хочу еще лошадей купить. Князь в дальний поход собирается – пригодятся. Только… – Он взглянул на Витляну и молодых угров, – нашим младшим скучно будет о делах. Может, ур Чонгор отпустит их на воздух?

Умный Чонгор перехватил его взгляд и кивнул:

— Пусть Деневер и Драга покажут девушке, как они стреляют с седла. Нечасто увидишь такую ловкость!

Он сделал знак, и встали трое: Деневер, Драга и Залан. Старшие, Варьяш и Кемень, остались.

Когда трое мужчин вместе с Витляной вышли, Чонгор также знаком выслал прочь рабынь и снова повернулся к Мистине.

— Да, пусть погуляют. Может быть, у нас найдется, о чем поговорить без них. Но сперва обсудим твое дело: сколько лошадей еще хочет купить ур Мистило?

Мистина слегка подбросил свой поясной нож, которым резал мясо, и тот крутанулся в воздухе.

— А сколько у вас осталось? – Он еще раз подбросил нож и взглянул на Чонгора. – Я покупаю всех.

* * *

— Такая сделка будет для нас выгодна… – задумчиво говорил Чонгор, взвешивая каждое слово. – Но цена ее велика, а менньек бикайара эшкюсём^[126]. Мы должны быть совершенно уверены, что она не обойдется нам слишком дорого. Что мы безопасно вернемся домой и что эта… продажа лошадей не закроет путь для торговых дел на следующее лето.

— Об этом можно не беспокоиться. На следующее лето князь Святослав уйдет в далекий поход со всеми верными ему людьми, а я всегда буду рад и вам, и другим мадьярам, что придут как друзья. Если ур Чонгор сомневается, весной он может прислать ко мне гонца, я дам знать, не опасно ли вам показываться здесь.

— Аддь Иштенем^[127]. Есть средство убедить нас, что ур Мистило уверен в нашей безопасности. – Чонгор слегка улыбнулся. – Я и сам хотел говорить с тобой об этом. Но сомневался, однако теперь вижу, что само Надь Эгет, Великое Небо, способствует нашему согласию. Пусть Варьяш скажет.

— Это дело касается унокаэчем, моего племянника Деневера. – Варьяш прочистил горло. Мистина знал его как человека уверенного и опытного, а теперь с удивлением видел, что его собеседник немного смущен – сильнее, чем смутили угров условия предлагаемой сделки. – Он принадлежит к хорошему роду и по отцу, и по матери, его семья богата, сам он – один из лучших наших воинов, насколько это доступно в его годы. Но еще больше его доблести – его дерзость. Он влюбился в дочь ура Мистило и умоляет меня попросить ее в жены ему. По обычаю, у нас дают отцу девушки коня как выкуп, но мы не станем спорить, если ур Мистило запросит и три коня, и больше – красота и знатное родство такой невесты стоят дорого.

Окажись здесь Витляна, она увидела бы редкое зрелище – отец ее так удивился, что не смог этого утаить.

— Влюбился? Твой племянник? Но он видел ее только раз, когда был у меня в Киеве.

— Они виделись и еще… несколько раз, – заметил Чонгор. – Уже здесь, когда она приехала.

Мистина помедлил, обдумывая возможный ответ.

На будущий брак третьей дочери ему начали намекать, едва она появилась на свет и получила имя в честь своей бабки-княжны. Сватать ее принялись чуть ли не на другой день после того, как она, четыре лета назад, впервые надела плахту. Но Мистина не спешил никому ее обещать: брак дочери должен был связать его с теми людьми, чей союз будет нужен на время свадьбы, а не за десять лет до того.