Книга Клинок трех царств, страница 241 – Елизавета Дворецкая

Но угры? Он уважал Варьяша, однако видеть в нем свата ему не приходило в голову. Ладно бы, предложи тот свою чернокосую дочь в жены Велераду, об этом можно было бы спокойно подумать. Но Витляна?

— Уру Мистило может быть известно, что подобный союз уже заключался, – добавил Варьяш. – Когда Арпад и семь вождей перешли Днепр и остановились здесь, – он показал в сторону открытой двери, имея в виду местное урочище, – ваш князь Олег вышел навстречу и спросил, чего мадьярам здесь нужно. Они с Арпадом заключили союз, Олег указал нашим дедам путь в Паннонию, где мы нашли себе родину, а взамен Арпад дал ему деву в жены, дочь другого дьюлы. Это известно многим, и потомки ее слуг и сейчас живут в Киеве. Если сейчас ур Мистило примет этот новый союз, он будет лишь продолжением старого. Мадьяры дали русам невесту, и если русы дадут невесту мадьярам ради дружбы, это будет справедливо.

— Это истинно… – Редко случалось, чтобы Мистина не мог найти ответа. – Я дал слово матери девушки, что не стану неволить ее с замужеством. Не знаю, захочет ли она жить…

Он обвел глазами «атью хазу», имея в виду, что его дочь привыкла к другому образу жизни.

— Но если девушка не станет противиться, ур Мистило согласится?

— Мы можем спросить девушку сейчас, – добродушно добавил Чонгор. – Удача, что она здесь.

Мистина кивнул. Варьяш легко поднялся, прошел ко входу в хазу, выглянул и кивнул кому-то. Видимо, этого знака ждали, потому что уже скоро вошли Деневер и Витляна. Они просто шли друг за другом, но при одном взгляде на них у Мистины екнуло сердце: в них угадывалось согласие, единение в желаниях. Зашумело в ушах: настал тот редкий миг, когда Мистина чувствовал, что не он правит лодкой, а она несет его. Он обещал спросить о согласии дочери, а она уже все решила…

Взглядом попросив позволения у Чонгора, Мистина сделал Витляне знак подойти. Дрожа, но стараясь этого не показать, она села перед ним, как ее учили: подтянув к себе ноги и прикрыв их подолом платья. Деневер сел на месте для младших в строгую позу, его напряженный взгляд не отрывался от лица Мистины.

— Милая моя… – начал Мистина; от растерянности его голос звучал неуверенно. – Унегость сам разорвал ваше обручение, ты свободна выбрать другого мужа… и тебе предлагают его здесь. – Он легким движением указал на Деневера. – Этот человек знатного рода, достоин хорошей жены, в этом я вполне полагаюсь на его старших родичей. Хотя и сомневаюсь, что ты сможешь жить, как живут женщины кочевых родов…

Мысленное зрелище Витляны, занятой дойкой овец и кобылиц в степи, так его поразило, что он замолк.

— Мы больше не кочевники, – напомнил Варьяш. – Наши дома нельзя перевозить, хоть мы и строим их круглыми. В «атья хаза» мы живем только во время поездок.

— Я уметь для моя жена много рабыни делать тяжелая работа, – негромко заверил Деневер. – Она будет уметь жить легко, а шашра эш а лора эшкюсём^[128].

— Но ты окажешься так далеко от родичей, от Киева, от всего, к чему привыкла, – с нарастающим беспокойством продолжал Мистина. – Тебе будет трудно, даже если муж станет тебя любить.

— Многие женщины уезжают с мужьями далеко, – сказал Чонгор. – А знатные жены – очень совсем далеко, никогда не видят их больше. В этом – смелость жен.

— Хочешь ли ты принять это сватовство? – прямо спросил у Витляны отец.