Книга Клинок трех царств, страница 224 – Елизавета Дворецкая

— В тавлеи играешь?

— Охти мне… нет.

— Вон в том ларце. – Он показал. – Неси сюда. Я тебя заодно и научу, коли уж мы здесь.

Правена послушно пошла за ларцом. Прислуживать большим людям для нее было делом привычным, но она не понимала: с чего Мистина вдруг станет тратить время на игру с девкой, учить ее – его такая игра едва ли позабавит. Однако было чем гордиться: за такими досками подолгу сидят бояре на пирах, а из женщин мало кто этим искусством владеет, у жен другие заботы.

В ларце была доска, расчерченная клетками, и мешочек с шишечками из цветного стекла, одни красные, другие желтые, плоские с нижней стороны. Одна была вдвое выше остальных, из пестрого сине-белого стекла, с навитой снизу вверх тонкой золотистой полоской, что придавало ей нарядный вид. Мистина положил доску ла лавку, отодвинув Хилоусов меч к стене, высокую шишку поместил в самую середину, остальные расставил крестом: желтые ближе к главной, красные – на концах креста.

— Вот это – князь. Вот эта клетка, где он стоит, – его престол. Вот эти четыре угловые – ворота на выход. Желтые – его гриди. Красные – его враги. Враги нападают, гриди защищают. Ты за каких будешь?

Правена замешкалась с ответом: быть за врагов ей не хотелось, но взять на себя должность князя она не смела.

— Будешь за красных, – сам решил Мистина. – Ходить можно по прямой. – Он передвинул шишку, показывая как. – Если захватишь князя в плен – ты победила. Если он пробьется к выходу – я победил. Прыгать через другого нельзя. Если один мой оказался между двумя твоими – мой убит. И наоборот.

Правена старалась сосредоточиться на объяснениях, боясь показаться глупой и непонятливой. Сознание своей невольной дерзости мешалось в ней с недоумением. Кто она такая, чтобы нападать на Мстислава Свенельдича и отбирать у него княжий стол, коего он в ее глазах был почти законным обладателем? И зачем он тратит здесь с ней время, наверняка имея кучу более важных дел? Тем более теперь, когда Хилоусов меч перешел в его руки?

— Верьяну не надо знать, ради чего мы встречались, – сказал вдруг Мистина, видя насквозь ее мысли. – Еще какое-то время надо здесь провести, тогда ему все будет ясно.

«Что ему будет ясно?» – хотела спросить Правена, но встретила его взгляд… и у нее загорелось лицо.

— Он не знает, кто ты такая, – успокоил ее Мистина. – Но что бы он ни думал, болтать о моих делах не станет. Просто не хочу, чтобы в такое время неспокойное он сам себе вопросы задавал. А для чего мне девка молодая – это всякому понятно.

Правена не поднимала на него глаз, стараясь одолеть стыд. Как она выйдет отсюда и взглянет на этого Верьяна, который думает, что она явилась сюда со Свенельдичем блуд творить?

А если кто-нибудь из своих как-то проведает?

— Да не жмись ты! – снисходительно и почти ласково сказал Мистина и слегка коснулся ее руки. – Даже если слухи пойдут – я заплачу́. Это же мелочь перед тем, что есть на самом деле. – Он мигнул в сторону Хилоусова меча, который так и лежал между ними, на лавке у стены. – Иногда приходится отщипнуть кусочек даже от своей чести, чтобы худшей беды избежать.

Правена не ответила. Она не могла точно знать, о чем он говорит, но знала его сложную славу, в коей было густо намешано и доброго, и дурного. Сколько людей в Киеве и по всей земле Русской – да и за пределами ее – и проклинают, и прославляют его! Одни считали Мстислава Свенельдича великим мужем, победителем Греческого царства и спасителем русской чести. Другие поносили как изменника, намекали на его связь с княгиней Эльгой: они, мол, Ингвара при жизни обманывали и после смерти позорят, а жену свою Уту, Эльгину сестру, он услал за тридевять земель, чтобы, мол, не мешала… Его люди, мол, на новых погостах сидят, куда древляне дань свозят, а до княжьей казны едва половина от того доходит. Как отец его был богаче князя, за то и пострадал, так и сын по той же дорожке идет. Хотя бы часть этого, как Правена знала из разговоров своих родителей, было правдой – и хорошее, и дурное. Но ей не по уму его судить. Такие люди лучше знают свои пути, чем бабы на торгу, что берутся им заглазно указывать.