Книга Клинок трех царств, страница 223 – Елизавета Дворецкая

— Но есть же и у тебя печали какие-нибудь? Об отце я не забуду, смогу ему услужить – услужу. А тебе?

— Да у меня и печалей нет, слава чурам! Грим бы отвязался от меня, чучело бешеное, да и все! – Правена беспокойно засмеялась. – Уж и знает, что не пойду я за него, а все проходу не дает.

— Это Гримкелев? Будь по-твоему. Найдем управу.

— Но я не хочу…

Правена обеспокоилась, не слишком ли дорого Гриму обойдется его упрямство, но Мистина успокоительно опустил веки, и она замолчала.

— Ты не голодна? А то вон, Верьян расстарался.

Мистина кивнул на широкий стол посреди избы, крытый белой скатертью: хлеб, берестяная солонка, какие-то мясные заездки на резном блюде, пирожки, белый сыр, лепешки, два медных кувшина, должно быть, не пустые. Как будто готовили не для настоящего застолья, а для приятной беседы. Но лишь вообразив себя за этой беседой с Мистиной, Правена сильно смутилась и покачала головой. Она с утра ничего не ела, но от волнения не замечала голода.

Только сейчас Правена догадалась бегло осмотреться, куда попала. До этого она не замечала ничего, кроме собеседника. Изба просторная, чисто убранная, не выглядит бедной, но полки почти пусты, в закутке под полатями, где обычно хранят разную утварь и припасы, ничего нет. Всякого сора, который неизбежно скапливается в жилом месте, всякого хлама, который и не нужен, и жаль выбросить, тоже нет. Есть лохань с кувшином, висит белый чистый рушник. Богато выглядела широкая лавка, тянувшаяся от стены с дверью к противоположной, на таких обычно спят хозяин с женой. Угадывается пышный постельник, высокие подушки, а покрыто все новой медвежиной. Правена не поняла сразу, что не так с этим жильем, и только спустя время сообразила: в нем не было следов постоянного обитания, как будто эта изба вечно ждала гостей, не имея хозяев.

— Знаешь, где мы? – спросил Мистина, видя, что она осматривается.

— На том свете! – Правена улыбнулась, вспоминая недавние страхи. В сказках бывает, что отрок, пройдя через избушку на ножках, попадает в богатое жилье, где вся утварь из серебра и золота. – Через Подземье сюда добиралась, вслед за бабой с костяной ногой!

Мистина засмеялся такому возвышению Улеи, обычной травницы и повитухи.

— Это двор Верьяна, торгового человека. Это мой человек. Из его погреба лаз на двор к Улее, а ее двор – на другой улице, они задними тынами смыкаются. Я приехал к Верьяну товар посмотреть, ты пошла к Улее за зельем каким, и никому на ум не взойдет, что мы виделись. Ты верно надумала Улее не открывать, с чем пришла, но если будут беды попроще, говори ей – она передаст Верьяну, он отрока ко мне пошлет. Однако и Верьяну незачем знать, зачем мы виделись.

Правена кивнула, имея в виду, что не собирается болтать с хозяином двора.

— Еще чуток посидим! – Мистина улыбнулся, будто его позабавила некая мысль.

От улыбки лицо его просияло, как двадцать лет назад, только лучи-морщины возле глаз стали глубже. А Правена вдруг осознала, что сидит в избе, которую и держат для тайных встреч и тайных гостей, наедине с мужчиной, который хоть и не молод, но по-прежнему хорош собой и в старики себя не зачисляет. Она не боялась Свенельдича, но что-то неосознанное будоражило ее.

Некоторое время Мистина рассматривал ее, будто прикидывая, на что эта дева годится. Потом вдруг спросил: