Книга Счастливчик, страница 49 – Рене Леблан

Она на миг зажмурилась, чтобы не заплакать. По её дрожащим губам и тоскливому взгляду Бастьен понял больше, чем если бы она сказала тысячу слов.

— Забери меня отсюда Христа ради! — захлёбывающимся шёпотом заговорила она. — Иначе я ума лишусь от тоски. Убежим в Венгрию, к твоему отцу. Кто там узнает, что мы не венчаны?

— Подожди, милая! Я могу по закону тебя отобрать.

Он быстро рассказ о плане Рамонтена — найти дальнее родство, доказать, что брак незаконный и добиться развода. Николетт печально покачала головой:

— Никакого родства между нами нет. Весь род моей матушки — крестьянский, из деревни Витри. А отец вовсе был из чужих мест.

— Я проверю, — твёрдо произнёс Бастьен. — Сразу отсюда поеду в Париж, найду родословную Окассена. А уж если не получится по закону, я тебя просто украду. Главное, не теряй надежду, сердце моё! И не изводи себя тоской, иначе заболеешь.

Лицо Николетт засияло счастьем. Она едва не бросилась ему на шею прямо на дороге, но Бастьен удержал её, показав глазами на толпу. Быстро поцеловал её в щёку и зашагал по дороге к лесу, где поджидали его верные Лайош и Миклош с лошадьми. А Николетт пошла к Окассену, держась пальцами за щёку — там, где её коснулись губы Бастьена.

Посмотрев трюки акробата, жонглёра и кантатной плясуньи, Окассен подошёл к клетке с уродом.

— Матерь божья, вот это чудище! Неужто такое от людей родилось? — с ужасом спросил он.

Николетт вся содрогнулась, взглянув на урода. Волосатое существо, сидевшее в клетке, имело тело и конечности карлика и огромную голову, на которой не было ни носа, ни бровей, только мутные и асимметричные глаза да огромный рот.

Перекрестившись, Николетт спросила у фигляра в красном трико:

— Где вы его взяли?

— Купили в Париже. Одна девица, будучи не замужем, родила его. Её сожгли, как ведьму, потому как урод явно родился от сношения с дьяволом, — бойко ответил фигляр.

— Отчего же эту пакость не сожгли? — спросил Окассен, с жадным ужасом рассматривая существо в клетке.

— Должны были сжечь, да палач украл его для нас. Мы большие деньги отдали за этого монстра.

От страха Николетт даже прижалась к Окассену, и он крепко обнял её за талию.

— А оно злое? — спросила она.

— Нет, мадам, — с улыбкой сказал фигляр. — Оно ведь неразумное. Понимает только жрать да гадить. На самом деле, это самка. Прошлой осенью в Париже студенты забросили в шутку забросили к ней пьяного мусорщика. А он, видать, так надрался, что не отличил бы Прекрасную Елену от чёртовой тёщи. И наша уродина потом родила от него дитя.

— Такое же страшное? — вскрикнула Николетт.

— Нет, обычное дитя, вполне милое. Мы отдали его на воспитание.

— Можно я её покормлю? — дрожащим голосом спросила Николетт.

Она достала из поясной сумочки кусок хлеба, который брала для обезьянки. Бросила его в между прутьев решётки. Урод мигом схватил хлеб и жадно сожрал, а потом разинул пасть и дико заорал, требуя ещё. Окассен вдруг смертельно побледнел, схватил Николетт за руку и потащил её прочь от клетки.

— Пойдём отсюда… пойдём скорее!

Николетт едва успела бросить циркачам пару монет. Он почти бегом бежал к своему коню, быстро подсадил Николетт и вскочил сзади. Руки его так тряслись, что Николетт отобрала у него повод и сама правила до дома. Там он стремглав вбежал в кухню и залпом выпил целый ковш воды.