Книга Пойма. Курск в преддверии нашествия, страница 96 – Екатерина Блынская

— Тебе их жалко, а им нас нет, – ответил светлоглазый и согнул пополам алюминиевую вилку, которую крутил в руках. – И она заодно с ними… Нас положат и тебя, так хоть скольких-нибудь отправим на тот свет. И другим пример покажем…

— Да нет, Вероника вообще не при делах!

Светлоглазый шумно выдохнул через рот.

— Давай уже жрать, в конце концов, я всю ночь работал… А хорошо тебя этот раскрасил…

Вершина потрогал опухшую скулу.

— Да… рука-то у него не барская… Помню, он в девятом классе мне тоже по башке розочкой дал… я в кустах под Шатохой прочухался… Баба Катя на меня ведро воды вылила…

И улыбнулся чему-то, о чём знал только он сам.

В селе Благодарное было разрушено четыре жилых дома. Ребята-погранцы не пострадали, зато мирный дед погиб и ранено было два ребёнка.

Ника узнала об этом от «Добрых рук» и сразу же с оказией решила зайти в администрацию района и спросить, что нужно для пострадавших.

На охране уже её встретили сразу как-то нехорошо. Ника догадалась, что поползли некие слухи.

Или ей испортила репутацию её подозрительность.

Нику пропустили в кабинет, где сидела длинноволосая, сильно молодящаяся женщина, с опущенными уголками пухлых губ на блестящем ботоксном лице и с ободком на голове.

Ника сразу же выдала свои предложения и просьбы.

— Могу собрать на квадрокоптеры и ПНВ, ещё одеяла, медикаменты…

Женщина смерила Нику с ног до головы.

— Ну так собирайте, если можете.

— Может быть, вы дадите мне какой-нибудь грузовик, чтоб я отвезла это всё…

— Женщина! Где же я возьму вам грузовик? Вас много, на всех грузовиков не напасешься. А вы тут приезжаете из своей Москвы и думаете, что у нас больше нет никаких проблем, как вам что-то давать?

Ника вскинула голову.

— То есть вас выбирал местный народ для того, чтобы вы тут посиживали и плевали на то, что война идёт?

— Не война, а СВО! И вы тут приехали, раскачиваете народ! Всё было тихо, пока вас не было. У людей паника! Это вас надо отсюда попросить, чтобы вы не раскачивали! Вы только смуту сеете! У нас всё спокойно, слава Богу! – И не пошевелившись, дама уткнулась в монитор эппловского монопода, который не совсем гармонировал с кабинетом, в котором она сидела, особенно с дореволюционными окнами, с пожелтевшей ватой между рам и шелудивым подоконником в чахлых порослях замумифицированных гераней.

— Погодите! Так у вас всё хорошо! И вы не ждёте контрнаступления, и не предлагали людям выехать в эвакуацию? Так?

— Что вы! Вообще, о чём вы! – покраснела дама, взглянув на Нику. – Откуда у вас такая информация! Вы что, засланная?

— Лукавить не надо! С вас волонтёры и так не просят ничего! Ничего абсолютно! Бабки блины-вареники пекут, садики стирают, школы супчики варят, тетки носки вяжут, а что делаете вы для поддержки фронта? Стриптизы открываете? Медальки получаете? А вот скажите, набираете ли вы по разнарядке столько контрактников, сколько вам губернатор приказал?

— А!!! Так вы засланная! Вас надо в полицию сдать, – вперяясь недобрым взглядом, сказала ботоксная женщина.

— Только попробуйте меня куда-то сдать! – не выдержала Ника. – Дело будете иметь с другими организациями.

Ника так переволновалась, что выбежала, чтоб не разрыдаться, и хлопнула дверью.

— Вредители!

Перебежав через площадь, Ника открыла машину. Пока приходила в себя, к ней подошёл молодой долговязый охранник.