Книга Пойма. Курск в преддверии нашествия, страница 94 – Екатерина Блынская

Эти цифры Ника в голове уложить не могла, разве что прикидывала, что фермер Сашин мог бы спокойно жить с такими доходами на Рублёвке.

И сразу же засмеялась тихо, прислонясь к Никите, обнимая его замёрзшими руками.

— Чего ты смеёшься, солнце? Как будто тебе хорошо…

— Мне вспомнилось, какое лицо у Вершины.

— Я так и ревновать начну.

— Вот, конечно… кто бы говорил… Ревновать…

— Поехали, поехали… – сказал Никита. – А то я устал… и хочу тебе что-то почитать на фарси.

Они поцеловались. Небо мигало звёздами, словно у них там началась дискотека из каких-то недавних годов, когда в надеждинском клубе ещё висел дискошар и из кинобудки к нему шёл белый, пыльный, электрический луч.

* * *

С утра Никита подорвался около шести, нащупал рядом с собой спящую Нику, хотел обнять её и, сунув руку под подушку, вытащил оттуда пистолет Макарова.

Никита резко сел, вышел из темноватой бани на цыпочках, достал магазин. Травматический. Никита выдохнул, но не совсем. Сдвинул затвор и заглянул в ствол.

— Вот, блин, красава… – прошептал он, оценив, что травмат по виду очень похож на огнестрел. Для того, чтобы иметь такое оружие, нужно уметь им пользоваться, его лишь бы кто не купит на Авито. Тем более здесь, на приграничье, нельзя даже пневматику без разрешения носить.

— Да… да, хорошо… я понял… не всё, конечно, но так кое-что. Кое-что, – сказал Никита пистолету и тихонько, так же на цыпочках, попробовал отнести его обратно, но Ника уже проснулась и с вопросом в глазах сидела за столом, подперев щёку рукой, в его рубашке и босая.

— А вообще-то… нужно спрашивать разрешение, – сказала она недовольно, – когда трогаешь чужие пушки.

Никита отдал «макарова» обратно.

— Я всё-таки что-то про тебя не знаю.

— Ничего! Ничего не знаешь!

— Да? Ну, ничего так ничего… Но я же могу сейчас учинить тебе допрос с пристрастием? А?

— Ну-ну… Умелец пристрастий… И в то же время ты знаешь всё, – ответила Ника, пряча «макарова» обратно под подушку. – Время опасное. Меня здесь не любят.

— Зачем тебе такое оружие и в каких целях ты им собираешься пользоваться? – спросил Никита.

— Предваряя ваши дальнейшие расспросы, скажу: нечего лазать по чужим баням…

— А… да вы просто чудо! – И Никита вытряхнул Нику из своей рубашки. – Вот знаешь, если бы, не дай бог, мы с тобой жили уже двадцать с лишним лет, я бы давно придушил тебя!

— Да ты бы со мной недели не прожил. Я бы тебя загнобила.

Никита чмокнул Нику в ухо и вышел. Он попрыгал по росистой траве, высоко поднимая ноги. Ника свистнула ему, и он на дороге уже обернулся на неё. Ника, с порожка бани, голая и ещё нерасчёсанная, помахала ему рукой.

— Привет жене! И Аньке тоже!

Как только Никита скрылся из поля зрения Ники, она тут же оделась, причесалась, умылась и побежала к машине.

— Так-так! Так-так… Работай, разведка!

Роса ещё была холодна. Ника, пока ехала до Апасова, вспоминала ночь, и ей было удивительно спокойно и хорошо.

Аисты ходили по распаханному полю. За несколько дней убрали золотой покров пшеницы, и теперь, в длинных тенях от лесополос и облаков поле, высушенное жарой, лежало спокойное и грустное, чёрное, с соломенной щетинкой, то там, то там… И скрученные валки соломы ещё не были сложены в пирамиды.

Ника остановилась около дома Вершины, выскочила и застучала в калитку: