Книга Пойма. Курск в преддверии нашествия, страница 99 – Екатерина Блынская

— Но вы же здесь остались не только из-за ваших этих коз? – спросила Ника.

— Нет… я ещё остался, потому что мне здесь хорошо… – ответил Вершина. – Больше, чем где-либо. И эта работа, заготовка сена, а ещё я варю повидло…Да! Эта работа для меня приятна.

— Я вас понимаю. Как несвободен человек в этих городских квартирах и офисах. Они ничего не видят, кроме своего обрезанного монитором мирка.

— Самое страшное, что и здесь уже наплодилось таких людей, – сказал Вершина. – Они думают, что, живя на земле не нужно трудиться, но это не так. Земля нам дана только для труда, и она только нас делает людьми.

Ника так и не спросила про Катеринку, хотя хотела разузнать, ходит ли та в библиотеку. Ника попрощалась с Вершиной, пожав ему руку, и пообещала, что больше никогда не будет его провоцировать, говоря о политике.

* * *

Вечером по темноте Ника одна прогуливалась по дороге. Машины уже разъехались.

«Странно это всё выглядит, – подумала Ника. – Как будто я пасу его».

Машины Никиты не было около двора. Мгновенно грусть сменилась радостью. Ника достала телефон и набрала Никиту. Сброс. Ника в темноте подбежала на цыпочках к забору, чтоб не разбудить соседскую собаку. Вспрыгнула на лавочку. В доме было тихо. Луна полнела и теперь взошла и горела, как полукруглая косая лампа в тёмной комнате. Но… во дворе стояла машина. И вторая тоже.

Ника сползла с лавочки.

— Нет, нет…

Неужели он ей ничего не сказал?

Ника не помнила, как добралась домой

* * *

Около десяти утра Ника пришла на пляж. Она сняла сарафан, легла на лоскутное одеяло, которое ей презентовала одна из местных бабушек, и, поглядывая через чёрные очки, грустно наблюдала за рекой.

Совсем недавно она тоже была девчонкой, хохотала тут, притапливала парней, визжала, прыгала в воду, бегала по берегу, а по спине её ударяла длинная колбаска чёрно-шатеновой косы. Не было этой пряди надо лбом, не было морщинок у глаз, не было третьего размера груди. А теперь вот печаль…

Никита курил во дворе, сидя на верстаке, где раньше часто сидел его отец. Ему не нужно было много времени, чтобы понять, что у него и у его Анжелы всё завершилось. Впрочем, наверное, если быть честным, ничего и не начиналось. Просто сошлись и жили.

Но, оказывается, жизнь без любви разрушительна. И, самое главное, он только сейчас это понял, насколько сам себя разрушил. Так, что теперь придётся восстанавливать по клеточке.

Анжела его не видела несколько месяцев и новый протез не видела. Она с дочкой отдыхала, и когда ей сообщили, что ему оторвало половину кисти и плюс ещё две раны от разорванного кузова, она сразу хотела исчезнуть. Но её уговорил брат, сказал, что если Никита выживет, то она будет жена героя, а если нет, тогда уж как-нибудь получит за него награду и всяческий почёт.

Анжела считала, что он обязан ей многим, за то, что она связала с ним жизнь, столько лет жила.

А Никита считал, что, если бы она не хотела так жить, ушла бы.

Но она почему-то не уходила.

Анжела оценила его новую руку, с ужасом оглядела заштопанную спину и нехотя спросила про подвиг.

— Да по нам ударили из РПГ. – буднично сказал Никита, поморщившись.

— Что бы я делала, если бы ты погиб! – зарыдала Анжела.

— Да поплакала бы и успокоилась.

Анжела была маленькая, темноволосая красавица, с огромными, чуть навыкате голубыми глазами, с модно сделанными губками, типа «плоский бант» и, несмотря на молодость, с идеальной улыбкой, стоившей Никите больше миллиона его сирийской зарплаты.