Книга Ради любви и чести, страница 94 – Джоди Хедланд

приказала подать экипаж и погрузить в него вещи. Я не видела Беннета с тех

пор, как покинула его кабинет накануне. Но видела, как слуги и писцы

сновали туда-сюда по его библиотеке, унося стопки книг в его комнату.

Будет лучше, если я уеду, не попрощавшись с ним. Оставался риск, что

он попытается изменить мое решение. Скорее всего, я взгляну на его

красивое лицо, обаятельную улыбку и паду к его ногам. Мне становилось все

труднее сопротивляться его обаянию, буду ли я когда-нибудь в состоянии

сопротивляться ему.

Так что, не теряя времени даром, я выехала из ворот Мейдстоуна, прощаясь с крепостью, которая была моим домом весь последний месяц. С

каждым ударом колес на сердце у меня становилось все тяжелее. Я

влюбилась в Беннета, и теперь расставание с ним было одной из самых

болезненных вещей, которые мне когда-либо приходилось испытывать. Я все

время твердила себе, что это в его же интересах, но закрадывались сомнения, и я не могла удержаться от мысли, что поступаю неправильно.

Серебряная клетка Стефана стояла рядом, между мной и горничной.

Бабушка сидела на мягкой скамье напротив меня, сжав губы еще плотнее.

Она не хотела уезжать и отказывалась встать со стула даже тогда, когда я

сказала ей «до свидания». Но когда моя служанка сообщила ей, что я уже

погрузила багаж и села в экипаж, готовый тронуться в путь, она поняла, что

мои угрозы были не пустыми.

— Не смотри так кисло, бабушка, — сказала я. — В целом наша поездка

имела беспрецедентный успех, не так ли? Да, я не получила того, что хотела.

И ты не получила для меня мужа, которого хотела. Но у нас было

восхитительное приключение, не так ли?

— Я не нуждалась в приключениях, — возразила она. — Это последнее, что нужно женщине моего возраста.

— Как знать? — Воскликнула я. — Приключения делают нас молодыми и

живыми.

— Я вполне довольна своей старостью.

— Я думала, ты будешь рада уехать, тем более что ты очень сердита на

сэра Беннета за то, что он позволил схватить меня и посадить в клетку.

Лилиан рассказала мне, как ты спустилась в покои Беннета и грозилась

запихнуть его в клетку Стефана в качестве выкупа. И скорее всего так бы и

произошло, если бы Олдрик не связал его и не спрятал в подвале.

Бабушка фыркнула неподобающе леди.

— Я подозреваю, что Олдрик делал все возможное, чтобы ты не убила

Беннета.

— Я бы его не убила, — сказала бабушка. — Но я бы непременно

разделала его на филе и поджарила на ужин.

— С каких это пор ты стала людоедкой?

— О, я бы не стала его есть. — Бабушка вздернула подбородок и

фыркнула. — Нет, я хотела скормить его собакам.

Я улыбнулась:

— Ну, бабушка, не отрицай — ты обожаешь Беннета.

— Его вполне можно терпеть.

— Только терпеть? — Не поверила я.

Да, полагаю, в нем есть много такого, что может, не нравится. На

самом деле такого было слишком много, чтобы перечислять. Карета

подпрыгнула на колее, и я ухватилась одной рукой за сиденье, а другой за

клетку Стефана. Птица возмущенно защебетала. Наверное, ему не очень-то

нравилось, что его спокойное существование снова нарушили. Но ведь

такова жизнь, не так ли? По крайней мере, в моей жизни всегда

присутствовала изрядная доля шишек.

Бабушка, наконец, посмотрела мне прямо в глаза, и по выражению ее

лица я поняла, что она говорит, так как есть, без прикрас: