Книга Анчутка, страница 152 – Алексей Малых

Сорока глаза долу опустила, к Миру шаг сделала, а у того у самых корней волос всё похолодело, как у кота на загривке задыбилось. Подошла к нему, а у того в гортани мигом пересохло. Ещё шаг — сглотнул громко, перекатив по горлу яблоком адамовым. Сорока вниз к полу клонится. Неужто поклоном земным прощения просить станет? Сам сверху вниз за свитки на неё заглядывается. А она низко так наклонилась, что коса пола коснулась и выпрямилась. Мир глаза опять надмением наполнил, а лицо невозмутимой суровостью. Девица упавшие свитки да сверху других, что Мир держал, положила и глянула так пронзительно, что того аж дрожью передёрнуло.

Только Сорока ту дрожь томную, за гневную приняла. Головой долу поникши стоит, поясок пальцами теребит, а свиток тот же вниз скользнул — вновь упал. Шлёпнулся, всех в чувства приводя.

— Ну, и что это вчера было? — Мир оторопь свою скинул.

— А что было-то?! — моментом вспыхнула и тут же стухла. Щёки раскраснелись, не знает как оправдаться. Он её сюда значит позвал не чтоб учиться, а чтоб отчитывать? Хотела по своему обыкновению наступом пойти, но сдержалась вину за собой чувствуя. — Помилуй меня — виновата. Ты мне доверился, а я коня наместника увела, дружинников заставила ночью по полю гонять, весь детинец переполошила.

— И всё?

Стоит Сорока, сама вспоминает, как Мирослав паволокой по воздуху хлопнул, расправляя её по воздушному потоку, показывая всем его многоцветную узорчатость.

— Ну горшки побила, — ещё ниже голову склонила, совсем скрывшись от взора Мирослава за свитками. А тот поверх них да за них поглядывает пытаясь увидеть покаянную маковку.

— И?..

Не только Лютого она увела, не только детинец переполошила, что вои сегодня отсыпаются. Ещё вчера одно случилось. И вот что..

* * *

Прошлый день.

… Мир отступился от Любавы. В висках кровью стучит. Паволоку сжал пальцами покрепче, комкая драгоценную ткань. А взоры смотрящих на него аж жгут. Шаг первый нерешительно сделал, понимая, что не будет пути назад, что сейчас его дальнейшая судьба решается. Близко к ней встал, что тепло друг друга ощущали. В глаза голубые, почти прозрачные, смотрит, красу девичью разглядывает, а у той аж мурашками всё забегало, в животе всё разом дрогнуло.

— По нраву ли тебе подарок сей?..

Покрыв девичьи плечи шёлковым платком, Мирослав посмотрел в глаза голубые. А та взор свой опустила, губки бархатные закусила, краской залилась от того, что близко Мирослав встал, да ещё и при сторонних, что у той аж мурашками везде забегало.

— По нраву ли тебе гостинец сей, Любава Позвиздовна, — а у девицы от голоса мужеского в животе всё разом сжалось, а потом и разом дрогнуло, что дыхание спёрло.

— По нраву, — пролепетала она, украдкой осматривая плат, кончиками пальцев, ни разу работы сложной не видевших, поглаживая ткань узорчатую.

— Так по нраву, что забыла о приличиях, — хмыкнул Извор, обращаясь к сестре, да подсказывает ей. — И благодарить как тоже разучилась.

— Благодарю, Мирослав Ольгович, — приторно лепечет дочь Нежданы, что у Сороки аж скулы свело — стоит позади Храбра гримасничает, сама не понимает от чего её так коробит. — Умельцы иноземные похитрее наших-то будут, — искусную работу нахваливает. — Они и горшки глазурью кроют, и вино из фруктов делают, а какие килимы ткут, а ковры! нашим недотёпистым сенным на зависть.