Книга Анчутка, страница 150 – Алексей Малых

— Чтоб в терему в таком виде не появлялась… Чтоб не видел тебя и не слышал, поняла? Затихни где-нибудь.

— Так может мне и уйти вовсе! — вроде не громко сказала, да в тишине всё ж отчётливо слышно.

Наместник остановился, да с разворота плётку от себя отшвырнул в её сторону, кулаки пудовые сжал, весь побагровел.

— Прочь! — рявкнул, пошатнулся, за грудь взялся.

Сорока с места снялась да на задний двор бегом, только пятки сверкают. Подле поленницы сидит, щепки перебирает, от кручинушки губы скривила, сквасилась, но не плачет. А что? Сама ведь пришла, чего уж реветь. Недолго так сидела — с чёрного хода в калитку кто-то ломиться начал, да и ломится как-то не смело, а потом и вовсе стих.

Верно когда Сорока родилась ей любопытство раньше страха было дано — подошла к калитке, и так в щель смотрит единым глазом. Темно там, не видно ничего. Поближе льнёт, да как отпрянет— с той стороны на неё смотрит кто.

— Эй, — оттуда тихо так в щель шепчет.

— Кто ты? Чего надо? — Сорока к щелке вернулась.

— Извор я, пусти во двор…

— А, это ты?! А что ж с главных ворот не идёшь? — выпрямилась, руки узлом на груди сплела, громко сказала не таясь.

— Сорока?! — и тот узнал. — Откуда здесь? Мы коней своих вусмерть загнали, ищем тебя всюду.

— А где мне ещё быть?! Храбр где? — в щёлку опять смотрит.

— Храбр на последок в землянке ведуна хотел посмотреть, а я раньше пошёл. А возле детинца уже хотел спешиться, да в коровий помёт спрыгнул — не под стать мне в таком виде пред воями появляться. Пусти, говорю…

Калитка скрипнула.

— Возле детинца, говоришь? Спешиться хотел? — с усмешкой та, сама вся чумазая, вопрошает выглядывая из-за калитки, а её русая коса вся насквозь мокрая да не весть в чём перемазанная, даже чешуя виднелась, на бок с плеча скользнула.

Стоит и Извор, не шелохнётся. Всё кажется ему, что было это с ним когда-то.

Сорока прыснула того увидев, нос двумя пальцами сжала. Извор вида не подал— недосуг ему с сенной спор затевать. Только её презрительно так измерил, ноздрами зашевелил, к ней притянулся, а от той тиной несёт, да рыбой:

— Как есть — кикимора, — головой крутанул пару раз — наваждение и рассеялось, да, хоронясь от дружинников, во двор ступил.

* * *

А на утро не было яблочка. И под соломенной подстилкой не было, и возле тюков. Искала Сорока, не нашла.

На подворье как и обычно суетился люд. Не было охоты Сороке нос выказывать из своего жилища — хоть всю жизнь тут просиди, никого не видя. Крадучая поступь заставила и Сороку схорониться, подобно незваному пришлому. Думает, Храбр идёт прощения просить али отчитывать. Брыкнулась, вроде как и спит, даже похрапывает и слюну пустила. Сама думает, а если не Храбр, то тиун — сейчас меня, наверное, пороть поведёт или того хуже хлев заставит чистить.

А тот так тихонько прошелестел ногами, рядом с Сорокой что-то положил и драпать. Сорока еле смех держит, верно Храбр опять яблочко принёс, одним глазом посмотреть хотела, а это Федька. Он свёрточек какой-то положил, а вроде что забыл и вернулся, а тут Сорока нежданно проснулась. Она на него с кулаками драться, что опять за той подсматривает. Тот лицо вытянул, зеньками хлопает и давай оправдываться-виниться перед ней, что сон драгоценный не желал нарушил. Сорока того слушает, да свёрток осматривает.