Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 44 – Елизавета Горская

Улыбка кошки, играющей с мышкой, снова мелькнула на губах Мадам Роусон.

— Вы, конечно, смелая девушка, раз решились заговорить со мной здесь, в самом сердце бостонского высшего общества. Но если вы надеетесь узнать «истинную сущность» этого человека, то, боюсь, даже мне это не под силу. Мистер Сент-Джон — один из самых… загадочных и противоречивых людей, которых я встречала в Бостоне, мисс Харпер, — ответила Мадлен с легкой паузой, словно подбирая слова. — Да, он не из тех, кто действует из чистого альтруизма или благотворительности. Ведь по своей сущности, он — настоящий стратег. В каждом его поступке скрыта своя логика, свой расчет и своя, часто не очевидная выгода. Наше с ним знакомство началось при весьма… необычных обстоятельствах.

Мадам Роусон слегка нахмурилась, словно оценивая ее вопрос и решая, стоит ли на него отвечать. В ее карих глазах мелькнула тень задумчивости, и она на мгновение отвела взгляд, словно вспоминая что-то важное из прошлого. Вивиан не торопила ее с ответом, позволяя ей собраться с мыслями и выбрать нужный тон для дальнейшего разговора. В столовой царила приглушенная атмосфера званого ужина — звуки столовых приборов, приглушенный шепот бесед, легкая музыка из соседней гостиной. Но для Вивиан все это отошло на второй план, все ее внимание было сосредоточено на хозяйке «Розы и Лилии» в надежде приоткрыть наконец завесу тайны, окружавшей Николаса Сент-Джона.

— Наверняка вы слышали о мистере Сент-Джоне лишь как о жестоком и бессердечном магнате, готовом на все ради власти и денег? — продолжила Мадлен, внимательно наблюдая за реакцией Вивиан. — Боюсь, именно такой образ упорно создают ему завистники и конкуренты. И должна признать, мистер Сент-Джон не всегда стремится развеять эти слухи. Напротив, иногда кажется, что он даже наслаждается репутацией монстра, отпугивая тем самым слабых и нерешительных...

Вивиан медленно провела кончиком пальца по краю фарфоровой тарелки, делая вид, будто сосредоточена на словах Мадам Роусон. Она держала спину прямо, ее лицо оставалось непроницаемым, но время от времени взгляд, словно помимо воли, скользил через весь длинный стол к противоположному концу зала, туда, где, окруженный золотом свечей и шелестом светских разговоров, сидел Николас Сент-Джон.

Он слегка подался вперед, лениво крутя в пальцах тонкую ножку бокала. Легкий полумрак большого зала подчеркивал резкие линии его профиля, игру света на высоких скулах и едва заметную улыбку, притаившуюся в уголках губ. Казалось, он слушал оживленную речь сенатора Рэндольфа вполуха, но глаза его — теплые, цвета выдержанного бурбона — сверкнули, когда он, не глядя, подал блюдо с заливным своей соседке — юной мисс Лэнгтон в восхитительном платье персикового цвета, — которая наклонилась к нему с игривой улыбкой. Ее тонкие пальцы коснулись его руки чуть дольше, чем требовалось, и она, смеясь, склонила голову, позволяя свету свечей заиграть на жемчугах, украшавших ее шею.

Вивиан невольно нахмурилась.

— …Но поверьте мне, мисс Харпер, за этой маской холода и властности скрывается нечто большее, — негромко продолжала Мадам Роусон, вращая в пальцах серебряную вилку.

Вивиан встрепенулась, поймав последние слова.

— Вы полагаете, его холодная невозмутимость — лишь искусная маска, скрывающая истинное лицо? — Она задумчиво пригубила вино, взгляд ее вновь, почти помимо воли, скользнул к Сент-Джону.