Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 46 – Елизавета Горская

Вивиан задумчиво опустила глаза на свою тарелку. Пар от золотистого куриного бульона с пряными травами поднимался тонкими завитками, щекоча ноздри аппетитным запахом тимьяна и свежей петрушки. Слуги бесшумно меняли блюда, и вскоре перед ней поставили серебряный поднос с жареным ягненком, политым густым соусом, аромат которого обещал нечто восхитительное.

Вивиан взяла нож и медленно разрезала первый кусочек, но мысли ее были далеко.

Когда она осмелилась украдкой взглянуть через весь зал, Николас Сент-Джон больше не слушал сенатора Рэндольфа. Его наполовину опустошенный бокал стоял в стороне, а сам он лениво, почти небрежно, скользил по ней взглядом — долгим, изучающим, холодным и в то же время настораживающе внимательным. В этом взгляде не было кокетства, не было открытого интереса, но было нечто большее — нечто, от чего по спине Вивиан пробежала невольная дрожь. На мгновение время словно остановилось.

— Многие бы в его положении просто отвернулись, — снова заговорила Мадлен после недолгой паузы, словно возвращаясь к прерванной нити воспоминаний. — Или того хуже — воспользовались бы ситуацией в свою пользу. В нашем мире власть и деньги часто развращают людей, превращая их в бессердечных хищников. Но мистер Сент-Джон… он поступил иначе. Он помог мне выйти из этой грязи, не запятнавшись самому. И никогда потом не упоминал об этом. Ни словом, ни жестом. Словно это было нечто само собой разумеющееся, не достойное благодарности или похвалы.

Мадлен замолчала окончательно, откинувшись на спинку стула и погрузившись в собственные мысли. В ее глазах плескалась грусть и некоторая задумчивость, словно воспоминание о далеком прошлом пробудило в ее душе не только благодарность, но и нечто большее — возможно, утраченную надежду или невысказанное сожаление.

Вивиан молчала в ответ, не решаясь нарушить ее задумчивость лишними вопросами. В ее голове кружились обрывки фраз, неожиданные откровения, и образ Сент-Джона, начинающий обретать новую глубину и неоднозначность.

«Неужели монстры способны на благородство? — думала она, пораженная неожиданным поворотом событий. — Или же это лишь еще одна маска, скрывающая истинное лицо циничного манипулятора?»

Вивиан сидела за длинным столом, изысканно сервированным под мягким светом хрустальной люстры. Скатерть из тончайшего кружева плавно ниспадала на пол, серебряные приборы блестели в отражении множества свечей, установленных в изящных серебряных канделябрах, а изящные бокалы с рубиновым вином ловили блики огня. Воздух был насыщен густыми ароматами: терпкий букет дорогого французского вина смешивался с дразнящими нотками жареного мяса, приправленного душистыми травами, и источавшими сладковатую горечь увядающих роз в серебряных вазах, вперемешку с легким ароматом пудры и духов. Звуки приглушенных голосов, перемежающиеся легким смехом и мелодичным звоном хрустальных бокалов, создавали изысканную, но для Вивиан, после пережитого напряжения, несколько отстраненную атмосферу.

Несмотря на великолепие окружавшей ее обстановки, Вивиан чувствовала себя не в своей тарелке. После событий в борделе и последующей встречи с лордом Сент-Джоном, этот званый ужин казался ей каким-то нереальным сном. Она машинально поднесла к губам бокал с мадейрой, но вкус показался ей пресным, словно все краски этого великолепия померкли в свете ее тревожных мыслей. Ее взгляд невольно скользнул по залу, отыскивая знакомое лицо. Лорд Сент-Джон сидел в тени колонны, его черный фрак выделялся на фоне более светлых нарядов остальных гостей. В какой-то момент их глаза встретились, и Вивиан почувствовала тот же необъяснимый трепет, что и той ночью, в карете. Он был совсем не похож на того надменного аристократа, каким она его себе представляла, основываясь лишь на той мимолетной встрече. Его лицо, как всегда, сохраняло невозмутимое выражение аристократа, привыкшего скрывать свои истинные чувства за маской вежливости и отстраненности. Но в его взгляде читалась какая-то скрытая глубина, словно за маской спокойствия скрывались бурные эмоции.