Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 41 – Елизавета Горская

— Объективность и правда… — повторил Сент-Джон медленно, словно пробуя ее слова на вкус. — Прекрасные слова, мисс Харпер. И весьма амбициозные. Похвально, если вам удастся следовать им в вашей работе. В противном случае… — Он сделал паузу, многозначительно помолчав, и в его голосе снова зазвучали нотки скрытой угрозы, едва уловимые, но от этого еще более зловещие. — Боюсь, ваши поиски истины могут оказаться несколько… разочаровывающими. И даже — опасными.

Он закончил фразу с холодной усмешкой, словно подчеркивая серьезность своих слов и намекая на возможные последствия ее настойчивости в расследовании. Его взгляд, встретившись с взглядом Вивиан, был полон холода и предупреждения, словно он намеренно пытался запугать ее, заставить отступить и отказаться от своих планов. Но Вивиан не дрогнула под его давлением, выдержав его взгляд с неизменным самообладанием и не выдав ни тени страха или сомнения. В ее глазах вспыхнул дерзкий огонек вызова, словно она принимала его игру и готова была идти до конца, независимо от возможных последствий.

— Опасность — неотъемлемая часть любого интересного дела, мистер Сент-Джон, — ответила Вивиан спокойно, выдерживая его взгляд с неизменной твердостью. — И журналисты привыкли идти на риск ради правды. Даже если это кому-то не нравится.

Она закончила фразу с легкой улыбкой, словно подчеркивая свою независимость и непоколебимость в своих журналистских убеждениях. В ее голосе звучала не только уверенность, но и скрытое торжество, словно она победила в небольшой словесной дуэли, не уступив ни шагу под давлением влиятельного и опасного противника. Напряжение между ними оставалось по-прежнему высоким, но теперь в нем появилась новая нотка — уважения и признания силы друг друга, словно оба поняли, что столкнулись с достойным противником и игра только начинается.

Сенатор Рэндольф с отеческой улыбкой обвел взглядом гостей.

— Итак, леди и джентльмены, прошу к столу! Уверен, мой шеф-повар приготовил для нас сегодня нечто особенное.

Вивиан, ощущая легкое покалывание от предвкушения и тревоги, последовала за потоком гостей. Ее шелковое платье, в приглушенном свете свечей и канделябров, казалось сотканным из теней осеннего леса, лишь золотые нити вышивки робко мерцали, как первые звезды в сумеречном небе. Она старалась сохранять невозмутимое выражение лица, но сердце отбивало торопливый ритм, словно птица, запертая в золотой клетке ее корсета.

Столовая ошеломляла своим величием. Длинный стол, полированный до зеркального блеска, ломился от серебра и хрусталя, отражая пляшущее пламя свечей. Аромат изысканных блюд — тонкий запах дичи, пряный аромат соусов, легкая винная нота — щекотал ноздри, обещая наслаждение для гурманов. Но для Вивиан, привыкшей к скромной обстановке редакции, вся эта роскошь казалась чем-то чуждым, почти театральным, словно декорация к спектаклю, где каждый играл свою роль, скрывая истинные чувства и намерения за маской светской пристойности.

Рассадка получилась именно такой, как и предвидел сенатор — каждый гость занял предназначенное ему место, словно фигура на шахматной доске. Вивиан оказалась между Мадам Роусон, чье присутствие в этом чопорном обществе продолжало быть настолько же провокационным, насколько и загадочным, и мужчиной средних лет, представленным как мистер Артур Клейтон, который уже в гостиной одаривал Вивиан слишком пристальным вниманием, расцвечивая свою речь тяжеловесными комплиментами, в которых скользило что-то неестественное, словно переслащенный ликер, оставляющий после себя приторное послевкусие.