Онлайн книга «Принцессы оазиса»
|
Что сделали бы Гамаль и Халима, если б она рассказала им о поведении Кабира? Разволновались бы, принялись сокрушаться — и все. Когда наступила ночь, Анджум вновь выбралась из шатра и уселась на песок. Она посмотрела на Большой Гроб с вереницей плакальщиц [14] — созвездие, которое знал каждый араб, но столь мрачное название не нравилось девочке, и она перевела взор на Всадника [15], которого могли различить лишь самые острые глаза, а потом — на созвездие Волосы Вероники. При взгляде в пучину Вечности, которая знала все тайны, но никогда не раскрывала их простым смертным, в голову Анджум вновь пришли болезненно-острые мысли о Байсан. Девочка коснулась того места, где синел треугольник. Сделал ли кто-нибудь татуировку ее сестре? Или теперь Байсан отличается от нее, Анджум, отсутствием этого обязательного для всех бедуинок знака? Вот уже несколько дней шли столь редкие и долгожданные в этом краю дожди. Казалось, полуувядшие растения тянутся навстречу упругим прохладным струям. Сидя на террасе, Франсуаза Рандель наслаждалась барабанящим звуком дождя, теплыми древесными ароматами, благоуханием оживших цветов, запахом прибитой к земле мокрой пыли, когда из пансиона явилась посланница с сообщением о том, что Жаклин заболела. Вскочив с места, Франсуаза принялась расспрашивать, что именно произошло, но монахиня не знала подробностей. С трудом дождавшись Фернана и даже не дав ему сменить мокрую одежду, женщина велела немедленно запрягать коляску. В кои-то дни очищенная от пыли мостовая блестела, словно политая маслом, над улицами повисла тепловатая сырость, а горизонт заволокло сеткой непрерывно моросящего дождя. — Что могло случиться? Что? Что? — повторяла Франсуаза, не обращая внимания на то, что ей в лицо летят брызги воды, отчего поля шляпки обвисли, а пряди волос уныло свесились вдоль щек. Фернан пытался успокоить жену, говоря, что все дети время от времени болеют, но она не слушала и ругалась на кучера, принуждая его поторапливать лошадей. Свинцовое море мрачно поблескивало под таким же хмурым небом, по которому мчались рваные облака. Неукротимый ветер трепал паруса кораблей и упорно гнал волны на берег. Неожиданно Фернан ощутил ту безотчетную печаль, от которой хочется плакать, которая вынуждает думать, будто в жизни произошло нечто непоправимое. Обычно при этом люди перекидываются словом с друзьями или ищут утешения в объятиях любимой женщины. Но ему оставалось лишь отгонять тяжелые мысли, повторяя себе, что все будет хорошо. Сестра Доротея приняла супругов в своем кабинете. — Еще вчера Жаклин была вялой и ела без аппетита, — сказала она. — А ночью у нее начался жар. Мгновенно забывшая о правилах приличия Франсуаза напустилась на монахиню: — Почему вы не известили нас раньше?! — Обычно мы не спешим тревожить родителей и для начала вызываем доктора. — Надеюсь, вы это сделали? — Да. К сожалению, врач сказал, что едва ли это обыкновенная простуда. По-видимому, девочка подхватила серьезную легочную инфекцию. При следующих словах Франсуазы на лице Фернана появилась краска неловкости и смущения. — И это в заведении, которому мы платим такие деньги! К чести сестры Доротеи, она сохранила прежнее самообладание — ее руки так же спокойно лежали на коленях, а тон оставался столь же вежливым и ровным. |