Книга Принцессы оазиса, страница 61 – Лора Бекитт

— Могу сказать без преувеличения: мы хорошо заботимся о воспитанницах. Мне кажется, одна из причин внезапного недуга — происхождение вашей… дочери.

— Вы хотите сказать, что она ниже остальных! — взвилась Франсуаза.

— Нет. Просто другие девочки легко переносят прохладу и сырость. Иное дело — ребенок, который родился в пустыне.

— Вы позволите нам увидеть Жаклин? — промолвил майор, прерывая истерические замечания жены.

Сестра Доротея встала.

— Конечно, — сказала она, — идите за мной.

Жаклин лежала не в дортуаре, а в отдельной комнате, где окна были мокрыми от мелкого дождя и витала сырость. Однако сейчас так было во всех помещениях, потому что никому не приходило в голову снабжать местные жилища печами, если только речь не шла о кухне.

— Я заберу ее от вас, заберу навсегда! — пригрозила монахине Франсуаза, а Фернан склонился над ребенком.

У Жаклин были воспаленные глаза и тяжелое дыхание. Ее тело покрывал горячий пот, а изо рта вырывался кашель. Она склоняла голову то к правому, то к левому плечу, и ее лицо искажало страдание.

— Наверное, не стоит оставлять ее здесь? — спросил майор, обращаясь только к сестре Доротее.

— Смотря с какой целью вы хотите ее забрать.

— Я бы нашел лучших врачей в городе, нанял бы сиделку, если б сумел отыскать ее среди белых.

— Я могу прислать одну из наших сестер, — сказала руководительница пансиона.

— Очень хорошо.

Жаклин закутали в одеяло. Осторожно приподняв ее и бережно прижимая к себе, майор быстро вышел на улицу и сел в коляску. Франсуаза спешила за ним. По дороге она пыталась заговорить с мужем, но Фернан молчал.

Если этот ребенок, это бедное невинное создание умрет, его гибель будет на его совести, этот груз станет давить ему на сердце, как могильная плита. А Франсуаза… Франсуаза утешится чем-то другим.

Удостоверившись, что жена уложила Жаклин в постель и тепло укрыла, Фернан бросился за врачом. К несчастью, здесь не было доктора Жувене, годного на все случаи жизни. Майор Рандель мог обратиться разве что к полковому врачу. Тот посоветовал доктора Монтлена, часто навещавшего офицерские семьи.

Им оказался человек средних лет с редкими волосами, колючими и холодными глазами, но вроде бы знающий толк в своем деле.

— Кто-то уже осматривал девочку?

— Да, врач в пансионе, где она воспитывается.

— И что он сказал?

— Насколько мы знаем, ничего определенного. Только что это какая-то легочная инфекция.

Склонившись над Жаклин, доктор Монтлен выслушал ее и, выпрямившись, уточнил:

— Это ваша дочь?

— Конечно! — воскликнула Франсуаза и так сильно тряхнула головой, что закачались, затанцевали филигранные сережки.

Врач сделал странную паузу, а потом произнес:

— Я оставлю лекарства. Надо чтобы с ребенком все время кто-то был и следил за его состоянием. Завтра я приду снова.

Лекарства не помогли. Остаток дня Жаклин металась в жару. Исправно сидевшая возле ее постели Франсуаза то и дело меняла мокрую тряпку на лбу девочки и поминутно брала ее за руку.

Прошло несколько суток. Хотя врач приходил каждый день, осматривал Жаклин и приносил все новые лекарства, ей не становилось лучше. Продолжался и дождь: небо словно прорвало.

Фернан мало дежурил возле девочки, потому что при всем желании не мог оставить службу и жертвовать коротким отдыхом, потому за Жаклин следили Франсуаза и монахиня, которую прислала сестра Доротея. Сестра приходила утром и уходила вечером, и все ночные часы выпадали на долю Франсуазы.