Книга Принцессы оазиса, страница 199 – Лора Бекитт

Желание и страсть были острее любого ножа, потому Анджум не почувствовала боли. Их слияние было поспешным, безудержным, бурным, будто на краю жизни и смерти, и удовольствие растекалось по телу, словно горячий мед.

Симон поразился тому, как изменились его ощущения после простой операции, насколько полнее и ярче он чувствовал женщину. Или дело было в том, что он впервые обладал той, которую полюбил?

Он проложил тропинки в местах нехоженых, как сама пустыня. И дело было не в невинности Анджум, а в чем-то другом. Она впустила его в сердцевину чего-то такого, что не имело названия. Отдала ему ключ от своего потаенного мира. Открылась и отдалась сполна всем своим существом. Его притягивал и возбуждал цвет ее кожи, опьянял ее пряный чужеземный дух, поражала необычность культуры и веры.

Они тяжело дышали, пытаясь унять бешено бьющиеся сердца.

Послышались голоса: это вернулись Гузун и Кульзум.

Анджум испуганно вскочила.

— О, Аллах!

Симон счастливо рассмеялся.

— Это же наша комната, а мы — муж и жена! Я люблю тебя! А ты меня любишь?

Она пристально посмотрела на него и смело произнесла то, что редко произносили бедуинки:

— Да, люблю.

Их никто не стал беспокоить, и они смогли немного поговорить.

— Ты знаешь о моей сестре далеко не все, — нерешительно промолвила Анджум. — Находясь в оазисе, Байсан сошлась с Идрисом, молодым шейхом.

— С тем самым Идрисом? Не может быть! Откуда ты знаешь?

— Мне рассказала Кульзум, девушка, которая пришла из Айн ал-Фрас.

— Ты хочешь сказать, между Жаклин и арабом что-то было?

— То же самое, что только что произошло между нами, — застенчиво призналась Анджум.

Присвистнув от изумления, Симон уставился в потолок, а потом промолвил:

— Но она все же вернулась к своим приемным родителям. Хотя у нее не было другого выхода. — И задал давно не дававший ему покоя вопрос: — Этот Идрис, он тебе нравился?

— Я относилась к нему как к любимому брату, — Анджум произнесла это так просто и откровенно, что Симон ни на секунду не усомнился в том, что она говорит правду. — Ему предстояло жениться на своей двоюродной сестре, как это принято у шейхов, но Идрис отказался от этого брака из-за Байсан.

Когда Анджум подробно рассказала мужу о Кульзум, лейтенант удивился.

— Так ее привел сюда Наби? И он заботится о ней?

— Да.

— Неужели Наби тоже сразила любовь?

То, что она завладела Симоном и Анджум, не подвергалось сомнению. Отныне молодые супруги зажили душа в душу, а что до телесных удовольствий, Анджум ни разу не пришло в голову в чем-либо отказать мужу, как, наверное, поступали иные белые жены. Она отдавалась ему с готовностью и искренней страстью, и он знал, что никогда не пресытится ею. В его жизни еще не было таких жарких ночей, и Симон нередко являлся на службу невыспавшимся, хотя и довольным. Товарищи посмеивались над ним и просили рассказать о таинственной женщине, которая столь щедро дарила ему себя, но лейтенант лишь отшучивался.

Находясь дома, Симон буквально каждую минуту ощущал неустанную заботу своей жены. Она стирала и готовила для него, она во всем старалась ему угодить, хотя он и не требовал этого. Он приносил ей маленькие подарки и пытался рассказать про Францию, про свою семью. Девушка внимательно слушала, и иногда ее тонкие брови сходились на переносице, а губы изумленно приоткрывались. Она пыталась представить все то, о чем он говорил, но далеко не всегда могла это сделать.