Книга Принцессы оазиса, страница 185 – Лора Бекитт

Чуть поколебавшись, юноша подошел и склонился над ней.

— Кто ты и что с тобой?

— Я не отсюда! — прошептала она пересохшими губами, а в ее огромных глазах были нечеловеческое отчаяние и столь же нечеловеческая мольба.

Прежде Наби думал, что ничего не понимает в женской красоте, однако это утро словно дало ему новое зрение. Девушка была прекрасна, а он доподлинно знал, что истинная красота ранима и беззащитна.

— Я вижу, что не отсюда. У тебя есть родные?

По ее искаженному болью лицу незнакомки побежали слезы.

— Нет, никого! Меня все предали и бросили!

У Наби сжалось сердце, сердце, не избалованное живым человеческим теплом.

— Ты хочешь пить?

Она закивала головой, и юноша принес ей тот самый каркаде, о котором Кульзум грезила с минувшего вечера.

Залпом осушив чашку, девушка посмотрела на него просветленным взглядом. Юноша выглядел честным, добрым, робким и неопасным. Кульзум решила, что его не стоит бояться.

— Ты из оазиса?

— Как ты догадался? — настороженно спросила она.

— Ты без покрывала, и у тебя на лице синий треугольник. Я видел такое у одной девушки-бедуинки.

— Ты можешь мне помочь?

Наби растерялся. Ему стало страшно. Аллах зажигает сердца, он посылает мужчине женщину, он делает так, чтобы они встретились, только он знает, когда это случится и почему.

Но вот как раз он никогда не мечтал о женщинах! Наби отнюдь не считал, что они есть зло, просто в своем просветленном существовании он полагал, что сумеет обойтись без них. Плотские желания? Побольше поста и исступленных молитв. Грезы о женской красоте? Их заменит любование природой и восхищение поэтическими строками.

— Я не знаю, — признался он.

Девушка сникла, и ее взгляд погас. Чувствуя, что она полностью утратила интерес к нему, но еще не догадываясь, что она завладела им, Наби сказал:

— Хорошо. Я отведу тебя в одно место. Там о тебе позаботятся.

Он подумал о Гузун. Она наверняка даст приют одинокой девушке… за определенную плату. В масхабе Наби получал неплохое жалованье: какую-то часть он отсылал отцу, другую откладывал на дальнейшую учебу, а на остальное покупал книги. Иные траты не входили в его планы, и все же, когда незнакомка радостно встрепенулась, он с готовностью промолвил:

— Пойдем.

Грациозно поднявшись, девушка последовала за ним, и на память Наби невольно пришли слова поэта Имру аль-Кайса ^[27]:

О, сколько дней и ночей

Провел я в утехах любовных с женщиной,

Стройной, как статуя, и нежной!

Тому, кто с ней лежал, ее лицо светило.

Так светить не может в лампе густо пропитанный фитиль.

Ее грудь излучала жар, как очаг, раздуваемый ветром.

Красавица была так похожа на тебя.

Наши одежды лежали рядом.

Мягким, как куча песка, с которым играет ребенок,

Было ее нежное тело во время ласк.

Когда она отходила в сторону,

Как колыхались ее бедра,

А когда возвращалась обратно,

Каким ароматом веяло от нее.

Наби покраснел. Лично он еще не провел ни одной такой ночи, а потому не знал, лжет ли поэт или нет. Ясно одно: встреча с этой бедуинкой неслучайна, ибо ничто не происходит без причины, все на свете соединяет незримая цепь. Аллах послал ему испытание? Что ж, он его выдержит! Юноше не приходило в голову, что если он решил позаботиться о девушке один раз, ему придется делать это и впредь.

Они прошли через бедные кварталы, где на узких улочках хижины из хрупкого известняка, чуть ли не врытые в землю, буквально прилеплялись друг к другу. Наби знал, что надо согнуться в три погибели, чтобы войти через низенькую дверь в комнату, где имеется единственное отверстие в потолке, служившее дымоходом.