Книга Принцессы оазиса, страница 183 – Лора Бекитт

Сколько воды! Пожалуй, столько, сколько песка в пустыне! Это казалось невероятным. А зелень, по которой от жаркого ветра словно перекатываются изумрудные волны! Что значит перед таким богатством жалкая кучка пальм в Айн ал-Фрас! А глубокие колодцы и нежно журчащие фонтаны! А густые, дарящие прохладу тени, похожие на распростертые крылья огромных птиц! А словно покрытые листами плавленого золота белые здания, внутри которых наверняка царит приятный сумрак! Как жительница пустыни, где никогда нечего не бывает вдоволь, Кульзум могла сполна оценить все это.

Она с благодарностью взглянула на Хасибу, которая привела ее в столь дивный мир. Кульзум чудилось, будто она угодила в земной рай, где все, что только захочешь, падает прямо в руки.

Здешняя действительность напоминала живой цветистый ковер; девушку не смущало даже обилие обожженной солнцем, истомленной тяжким трудом бедноты: тощих мужчин и женщин в грязных рубахах, еще грязнее, чем в Айн ал-Фрас, где каждая капля воды на вес золота; голых детей.

— Куда мы теперь? — очнувшись от грез, спросила Кульзум свою спутницу, когда они проехали через квартал, где пахло нечистотами, прогорклым маслом и человеческим потом.

— На рынок. Верблюд нам в городе не нужен: его надо продать.

Кульзум было жаль отцовского верблюда. Тот был уже немолод. В чьи руки он попадет? Не пустят ли его на мясо? Для бедуинов животные — это всегда больше, чем просто неразумные твари: соратники и друзья, помогающие выживать.

— А если все же оставить?

— И чем ты будешь его кормить? К тому же на нем клеймо! Ты что, хочешь, чтобы все поняли, откуда ты сбежала!

Услышав такое, Кульзум прикусила язык. Внезапно она словно спустилась на землю. В оазисе она была принцессой, а кем станет здесь?

— Где живет твоя тетя? — спросила она, стараясь скрыть тревогу.

— Я точно не помню. Вот приедем на рынок, там все и узнаем.

Тон Хасибы был полон уверенности. Она явно знала, что следует делать, она несла с собой дух перемен. Возможно, ей все-таки стоило доверять?

Рынок ошеломил Кульзум: она никогда не бывала в такой толчее. Ей мучительно хотелось обхватить голову руками и спрятаться от всего и от всех.

Заметив ее состояние, Хасиба сказала:

— Ты посиди здесь. Я избавлюсь от верблюда, узнаю, где живет тетка, и вернусь за тобой.

Обрадованная возможностью немного передохнуть, Кульзум присела возле стены какого-то дома, где была тень.

Хасиба ушла, не оглядываясь. Сперва Кульзум просто сидела, наблюдая за суетливой толпой, а потом принялась ждать. Она ждала и час, и два, и три, а может, и больше. Хасиба не возвращалась. В какой-то миг Кульзум поняла, что все, что было при них, осталось притороченным к седлу верблюда, в том числе и расшитая бисером сумка, где хранились ее украшения. На миг девушку охватила паника, и все же она еще продолжала верить в то, что Хасиба вернется.

Сидя возле стены, Кульзум думала о пустыне, нетронутой, суровой пустыне, где все краски природы сводятся к нескольким простым мазкам, где необычайно соседство жизни и смерти. Вспоминала родной оазис, где можно жить во многом первобытной, зато очень понятной и простой жизнью, где рассвет напоминает только что распустившийся цветок магнолии, где в полдень в белом от зноя небе кружат черные птицы, где солнце день ото дня не блекнет, а деревья никогда не сбрасывают листву.