Книга Принцессы оазиса, страница 107 – Лора Бекитт

Отряд спешился. Солдаты не стали привязывать лошадей, и Симон счел это плохим знаком. Вскоре навстречу полетел песок. Он хлестал по голеням, коленкам и бедрам, а после добрался до лица.

Люди метались, словно потерявшие рассудок; они двигались наугад, потому что облако раскаленной песчаной пыли делалось все плотнее.

Закрывшись руками, лейтенант Корто упал на колени. Сквозь пальцы он видел, как пустыня погружается во мрак; сперва он еще различал силуэты своих сослуживцев, а потом все исчезло. Песок надвигался стеной; кроме него в мире не было ничего.

Все утонуло в звоне, гуле и реве. Лейтенанту чудилось, будто он впрямь слышит чудовищный бой барабанов, доносящийся с небес. Перед лицом столь грозного врага всякая попытка самосохранения представлялась бессмысленной.

Симон ощущал себя пылинкой в этом бешеном вихре, он понимал, что ему ни за что не одолеть этот ветер, и все же пополз, чтобы не быть окончательно засыпанным, заживо погребенным в песках.

«Господи, — думал он, — я сделался жертвой самого страшного в мире врага, я беспомощен, безоружен! У меня нет никакой надежды!»

Неукротимая тоска и страх смерти сжимали внутренности, он задыхался всякий раз, как в лицо ударял ветер, его тело сотрясалось в конвульсиях.

Перед мысленным взором проплывало все светлое, доброе и яркое, что ему удалось повидать и изведать в своей недолгой жизни: человеческая нежность и тепло, золото солнца, прохлада моря и зелень листвы, вдохновение от прикосновения прекрасного к душе, начиная от музыки и заканчивая величественным зрелищем родного Парижа.

Лейтенант понимал, что больше никогда не увидит родителей, не испытает ни женской ласки, ни мужского братства и… так и не узнает, что за тайна связывала дочь полковника Ранделя с бедуинкой пустыни, проклятой пустыни, где ему пришлось умереть и навсегда остаться, потому что под толщей песка никто не найдет его тела. В лучшем случае через несколько месяцев или лет кто-нибудь обнаружит его безымянные кости и равнодушно пройдет мимо.

А потом Симон подумал: это царство Аллаха, здесь молятся только ему, и именно он повелевает всем. И в припадке безумного отчаяния поклялся себе в том, что если он выживет, то примет ислам. Стоило ему сказать себе это, как его сознание померкло, и больше он ничего не чувствовал.

Кабир проснулся оттого, что его ветхое жилище буквально ходило ходуном, и немедля выбрался наружу.

Солнца не было, отчего утро походило на сумерки. Резкий ветер поднимал клубы пыли и бешено раскачивал верхушки пальм. Приближалась песчаная буря, когда небо опускается на землю и сливается с ней в одну непроглядную темень.

Было ясно, что в такой день никто из обитателей оазиса и носу не высунет из шатров, кроме разве что женщин, которым все же придется сходить за водой.

Кабир сразу понял, что этот страшный день должен стать счастливым днем для него и Хасибы.

Прихватив две кошмы, он бросился разыскивать девушку. Юноша не знал, где она обитает, с кем провела остаток ночи. Он лишь надеялся, что утром она отправилась к колодцу вместе с другими пленницами бандитов.

Он не ошибся: девушка была среди женщин, поспешно набиравших в кувшины воду. Подойдя ближе, Кабир увидел синяки на лице Хасибы и заметил, что ее рубашка изорвана. Он окликнул ее, и она повернулась.