Онлайн книга «Любовь Советского Союза»
|
Толик тут же кинулся к нему, вынул страшную маску и стал натягивать ее на голову. — Ты едешь с театром? Что решила? – спросила Клавдия. — Нет. Я остаюсь, – ответила Галина. — А нам с Иваном Николаевичем ты поручаешь заботы о твоем сыне? — Мама, это ненадолго, – умоляюще попросила Галина. – Я вырву тетушек из рук этой гром-бабы и сразу же отправлю их к вам, в Свердловск, они снимут с вас все заботы! Клавдия промолчала, глядя на внука, водрузившего на голову противогаз, потом спросила: — Можно спросить у тебя… что ты намереваешься делать в Москве? Театр эвакуируется, киностудия уже уехала, рестораны закрыты, в Кремле приемов не дают… некому! Правительство ведь тоже уехало! Так что же ты будешь здесь делать? — Я буду ждать его, – ответила Галина. – Что мне еще остается? Площадь трех вокзалов была пуста. Ленинград был почти окружен, и потому в здании Ленинградского вокзала расположили воинскую часть. Часть была резервная. Прямо перед зданием вокзала солдаты бегали, ползали, отрабатывали приемы штыкового боя, которые им так и не пригодятся за все четыре года войны. Двери Ярославского были наглухо закрыты. Вокруг колючая проволока и часовые. Что таилось внутри Ярославского, не знал никто. К единственному арочному входу на Казанский вокзал медленно двигалась очередь получивших разрешение на эвакуацию. Справа от входа солдаты охраняли гору чемоданов, корзин, перевязанных тюков. Внутрь вокзала пускали только с одним чемоданом и с одной сумкой, все остальное безжалостно отнималось и пополняло чемоданную гору. Люди плакали, умоляли, скандалили, но все было тщетно – один чемодан, одна сумка, два места. Люди вскрывали свой тщательно упакованный багаж, перекидывали в один чемодан самое ценное и нужное, распихивали по карманам мелочи – трудно было расстаться со своим, трудами нажитым добром. Дошла очередь и до Галиной семьи. — Раз, два… – сосчитал заскорузлым пальцем капитан-начальник патруля чемодан Клавдии и ее сумку, – три… Вы отъезжаете? – спросил он у Галины. — Нет, – быстро ответила Галина, – тут игрушки моего сына, – она показала чемодан, который несла. – Вы разрешите… — По два места на человека! В сторону! – прервал ее капитан. – Следующий! — Я жена генерала Костомарова, заместителя начальника главного управления тылового… – начала объяснять женщина, следующая за Галиной. — Два места! – прервал ее капитан. – В сторону! Следующий! У чемоданной кучи Галина открыла чемодан Толика. — Ну, выбирай! – улыбнулась она. — Не хочу! – заплакал Толик. – Хочу на море! — Толенька, сыночек! Ты уже большой, ты должен понимать, что надо ехать! Война ведь! Всем приказано из Москвы уехать… Чтоб не мешать военным сражаться за город!.. — Надо идти, – глухо сказала Клавдия. Галина взяла из чемодана первую попавшуюся игрушку, сунула ее ребенку в руки. Толик отбросил игрушку в сторону и громко заплакал. — Я приеду! Я скоро приеду к тебе! Очень скоро! Ты даже не успеешь соскучиться, как быстро я приеду! – уговаривала сына Галина. Никто в очереди не обращал на них внимания. За два неполных месяца войны люди успели привыкнуть к чужому горю, к детским слезам, к женским истерикам. — Я же взяла только самое необходимое! – плакала рядом генеральша Костомарова. – Теплые вещи, там же, говорят, холод адский! Что же делать, господи! – причитала она, перебирая вещи в трех открытых чемоданах. – У вас нет места? – обратилась она к Клавдии. – Вы не возьмете безрукавку? – она показала меховую расшитую безрукавку, – муж привез из Львова… |