Книга Любовь Советского Союза, страница 135 – Сергей Снежкин

— Я не выношу табачного дыма, – сердито пояснил мужчина.

— А я не выношу плохо воспитанных стариков! – ответила Любовь Ивановна и отвернулась от подвального стратега.

Старик пошел к выходу, жаловаться дежурному по бомбоубежищу – неказистой тетке в черной шинели.

— Уезжайте немедленно! – продолжала Любовь Ивановна. – Ваш театр эвакуировался?

— Да, в Ташкент, – Галина тоже достала из сумочки папиросы.

— Ну вот! А то поехали с нами в Алма-Ату, – предложила Соколова. – Вас, дорогая моя, направят туда, куда вы захотите, – вы же все-таки Коврова!

— Я не могу ехать. Я жду мужа, – призналась Галина.

— Вашего драматурга? – удивилась Любовь Ивановна. – Где он?

— На фронте, в командировке… и о нем нет известий вот уже больше месяца, – заплакала Галина.

— Вот как! Я не знала, – извинилась Соколова. – И что… совсем никаких известий?

— Совсем, – подтвердила Галина. – Я была в «Красной звезде», и там ничего не знают.

— Я вам помогу, – решительно сказала Любовь Ивановна.

— Как? – удивилась Галина.

— Сейчас закончится тревога, и мы поедем к медиуму.

— К кому? – переспросила, всхлипывая, Галина.

— К ясновидящей! К ней сейчас вся Москва в очереди. Жены генералов, вдовы… жену Кагановича постоянно у нее встречаю… – с удовольствием рассказывала Любовь Ивановна.

— Она-то что хочет узнать? – поразилась Галина. – Жена Лазаря Моисеевича?

— То же, что и все! – прошептала Соколова. – Победят нас немцы или нет.

Заметив сомнение в глазах Галины, поспешила рассказать:

— Я тоже поначалу в медиумов не верила, но когда пропал наш Микки, убежал от домработницы на прогулке, она точно указала место, где мы его и нашли.

«Угроза воздушного нападения миновала – отбой! – прохрипел репродуктор голосом диктора Левитана. – Граждане, отбой воздушной тревоги!»

— Пойдете? – спросила, вставая, Соколова.

— Пойду, – согласилась Галина.

— Тогда вы идите к себе, возьмите фотографию вашего мужа и какую-нибудь его вещь.

— Вещь? Зачем? – робко поинтересовалась Галя.

— Фотография затем, чтобы перед глазами Самарры был его образ, а вещь, чтобы установить материальную связь в астральном движении к его телесной оболочке, – четко пояснила Любовь Ивановна.

— Что за имя – Самарра? – удивилась Галина.

— Какое-то древнее, восточное. Она не то гречанка, не то турчанка… возьмите побольше денег, она дорого берет, – посоветовала известная актриса, – или серьги, или кольцо, она принимает драгоценности. У вас машина?

— Нет. Я сдала, – ответила Галина.

— Зря! – хмыкнула Любовь Ивановна. – На стоянке в Текстильщиках личные машины сотнями стоят. На них ни шоферов, ни бензина нет. Вы бы спросили меня, – расстроенно покачала головой Любовь Ивановна. – Хорошо. Идите домой, я вызову машину и, когда она придет, позвоню вам.

В квартире Галина сунула в сумочку фотографию Туманова с дарственной надписью и вдруг поняла, что никаких других тумановских вещей у нее нет. Она на всякий случай проверила ящики комода, платяной шкаф… В доме не было ни одной его вещи – Туманов ушел из дома во всем немногом, что на нем было.

— Да! – прокричала Галя в трубку зазвонившего телефона. – Сейчас спускаюсь!

Она выдвинула нижний ящик трюмо, на самом дне которого под кружевными воротничками, вуалями, перчатками покоилась большая палехская шкатулка. В шкатулке лежали вещи Анатолия Коврова. Его письма, конспекты, по которым он учился в академии РККА, наградной пистолет, его стихи, переписанные Тумановым, и его часы, которые передал ей Костецкий.