Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 222 – Элисон Уэйр

Враг Гарри Климент умер. Король не испытал ни малейших сожалений – старый дурак за многое должен был ответить. О новом папе Павле III Гарри знал только, что это стареющий развратник, имевший уйму побочных детей, – такие священники портили репутацию Церкви Рима. Гарри вновь исполнился чувства собственной правоты, ведь он избавил своих людей от такого непотребства.

В ноябре парламент издал Акт о супрематии, законодательно закрепив за Гарри титул верховного главы Церкви Англии и окончательно оторвав ее от Рима, так как теперь было ясно, что согласие со Святым престолом невозможно. Климент не пошел на отлучение Гарри от церкви, но грозил ему этим. Теперь королю предстояло увидеть, на что решится Павел. Пусть делает что хочет! – про себя кипятился король. Увидит, что ему до этого нет никакого дела. Он порвал с Ватиканом, и слова епископа Рима, как теперь полагалось именовать папу в Англии, больше не имели силы в его королевстве. Отныне и впредь именно он, король Гарри, будет контролировать церковные дела и определять сущность религиозной доктрины. Он представитель Бога на земле, царь Давид или царь Соломон древних времен, ответственный за мирское и духовное благополучие своих подданных. Он ведет своих людей из мрака к свету, и воля Господня повелевает им слушаться короля, а не епископа Рима. О том, что когда-то он написал трактат в защиту власти последнего, Гарри предпочитал не вспоминать.

Анна, Кранмер, Кромвель и все, кто стремился к реформе Церкви, аплодировали деяниям короля.

— Любого епископа, который не выкажет охоты принять изменения, принудят к этому, – однажды за ужином заверил Гарри Кромвель; теперь в отношении власти над духовными делами его превосходил один лишь король, и Кромвель с энтузиазмом взялся приводить в исполнение новый закон. – Мои люди следят за всем. – Он усмехнулся и подлил вина в кубок Гарри. – Я знаю, некоторые считают меня посланником Сатаны, но я не потерплю ничего, что отдает папством.

Гарри подбавил на свою тарелку жареного мяса.

— Есть люди, которые были бы не против, если бы я держался еще более жесткого курса. Некоторые даже не прочь, чтобы я вышел из ордена Подвязки и отказался от святого Георгия как покровителя Англии, но я никогда не пойду на это. Я преданный католик, порицаю Лютера и его протестантскую ересь. Но мне необходимо сохранять баланс между радикалами, которые ратуют за еще более широкие реформы, желая, чтобы я подошел вплотную к ереси, и консерваторами, которые хотят повернуть время вспять.

— Важно быть последовательным, – посоветовал Кромвель. – Вашей милости нужно дать понять всем, на каких принципах вы стоите.

— Есть вещи, Пройдоха, которые я не стану трогать, потому что они неизменны и являются сутью нашей религии. Я никогда не буду отрицать, по примеру еретиков, что во время мессы хлеб и вино по-настоящему превращаются в тело и кровь Христовы. Я верю в чистилище, в то, что монахи должны соблюдать обет безбрачия, и сохраню латинские обряды и ритуалы. Иконоборчеством я тоже не стану заниматься и сохраню образа в своих церквах. Но я не одобряю миропомазания больных, личную исповедь и таинство, которым окутано рукоположение священников в сан. Если придется, я буду карать нераскаявшихся лютеран за ересь, а папистов – за измену и не прекращу заявлять о своем рвении к вере всеми силами своего ума и тела. А что касается последовательности, взгляните на это. – Гарри приподнял и показал Кромвелю цепочку с надписью на латыни: «Я скорее умру, чем изменю свое мнение».