Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 219 – Элисон Уэйр

— Какие причины они назвали? – спросил он после долгой паузы.

— А какие у них могут быть причины? – фыркнула Анна.

Кромвель пожал плечами:

— Епископ повторил то, что говорил все время: брак вашей милости с леди Екатериной законен и он не может клясться в том, что противоречит этому. Сэр Томас не объяснял, почему отказывается давать присягу. Сказал только, что является верным подданным вашей милости, не говорит ничего дурного, не думает ничего дурного и желает всем только добра. И еще он добавил: если этого недостаточно, чтобы оставить человека в живых, то, сказать по чести, он не хочет жить.

Гарри сглотнул, его затошнило.

— Тогда пусть закон делает свое дело. Отправьте строптивцев в Тауэр. И, Пройдоха, допросите обоих. Попытайтесь вразумить их.

— Фишер по-прежнему стоит на своем, – отчитывался Кромвель две недели спустя. – Он упрям и цепляется за свои убеждения. Твердит, что вы, ваша милость, не являетесь и не можете быть верховным главой Церкви Англии, отказывается признавать ваш брак с королевой Анной. Его непокорность можно истолковать только как измену. А вот сэр Томас… Мы допрашивали его уже несколько раз – Норфолк, Кранмер и я, но ничего не смогли добиться, кроме молчания.

Сидя за столом, Гарри подпер голову руками. Он постоянно молился о том, чтобы Мор пошел с ним. Значимость его поддержки была неоценима.

— Он что же, вообще ничего не говорит?

— Нет, он делает замечания по поводу хорошей погоды. И еще сказал, что всегда считался сперва с Богом, а потом с королем, следуя уроку, который ваша милость преподали ему, когда он только поступил к вам на службу. В остальное время он безмолвствует.

— Его молчание говорит о многом! – прошипел Гарри. – Оно может с успехом служить боевым кличем для моих противников.

— Мы предостерегли его, что он склоняется к измене. Норфолк со всей прямотой заявил ему, что бороться с королями опасно. Мор остался непоколебим.

— Надавите на него, – приказал Гарри. – Сделайте все, что можно. Я хочу, чтобы он был на моей стороне.

Папа, как вскоре стало ясно Гарри, определенно был не на его стороне. У Кромвеля дрожали руки, когда он показывал королю папскую буллу, в которой объявлялось решение понтифика. Гарри едва понимал смысл слов:

…Брак всегда был и остается прочным и соответствующим всем канонам, а прежде поименованный Генрих, король Англии, является супругом и должен впредь быть связан матримониальным союзом и совместным жительством с упомянутой леди Екатериной, его законной женой.

Ему запрещалось вновь вступать в брак под страхом отлучения от церкви.

— Это объявление войны, – выдавил из себя Гарри сквозь мрачную усмешку. – Перчатка брошена. Что ж, если Климент рассчитывает покорить меня своей воле, пусть подумает об этом еще. Его буллы отныне не имеют силы в Англии. И время назад не повернуть.

Храбрые слова, да. Но за ними скрывалось смятение, которое король силился подавить, потому как в глубине души все еще надеялся, что разлад с Римом можно как-нибудь уладить. А вот Климент, глупец, решил иначе.

— Это будет иметь последствия, – мрачно произнес Кромвель. – Леди Екатерина и ее сторонники получили подкрепление, а Англия открыта для гнева императора.

— Карл не станет нападать на Англию ради своей тетки, – с вызывающей уверенностью, которой на самом деле не испытывал, заявил Гарри.