Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 180 – Элисон Уэйр

Король даже не предполагал, какие последствия вызовет падение Уолси, какую волну антиклерикальных настроений, подпитываемых Норфолком, Саффолком и Болейнами, оно поднимет. Многие лорды годами копили в себе подавленное недовольство и зависть, что и привело их в результате на сторону реформистов. Теперь заметно усилились позиции Тайного совета и аристократии, ведь никто больше им не противостоял.

Сам Гарри испытывал смешанные чувства по отношению к Уолси. Он скучал без него, но при этом наслаждался обретенным самовластием, забрал себе Йорк-Плейс и еще три самых вожделенных дома Уолси вместе со всем их бесценным содержимым. Велел продолжить строительные работы там, где они уже велись, и заменить гербы Уолси на свои. Однако в начале ноября, когда они с Анной и ее матерью отправились осматривать Йорк-Плейс, Гарри охватило чувство вины и утраты: кардинал мерещился ему повсюду, во всех с юности знакомых местах. Глядя, как Анна просматривает список оставленных Уолси вещей, окидывает нетерпеливым взором горы золотой посуды, составленной на раскладных столах в зале для приемов и роскошные гобелены в длинной галерее, король не мог удержаться от предательского возмущения ею, впрочем быстро подавленного.

— Мне нравится этот дом, – заявила Анна, взяла Гарри за руки и закружила его вокруг себя на глазах у изумленных и даже немного напуганных слуг. – Здесь нет апартаментов королевы, я могу делить его только с вами. И тут много места для моей семьи. – Планы роились у нее в голове.

Гарри жил в страхе, что его дело о разводе будет тянуться вечно. Он вернулся в Гринвич подавленным и совсем не обрадовался, узнав, что из Рима вернулись и просят аудиенции его секретарь, недавно назначенный на эту должность доктор Стивен Гардинер, и олмонер Эдвард Фокс.

Новости будут плохие. Это ясно. Гарри надеялся, что смуглый, высокомерный и вспыльчивый Гардинер, способный ученый из Кембриджа, который служил Уолси и держался консервативных взглядов, добьется какого-нибудь прогресса с Климентом, так как верил в абсолютную власть короля и был враждебно настроен к Кейт, которая бросала этому вызов. Таких качеств было достаточно, чтобы снискать расположение Гарри, но сегодня он был не в настроении выдерживать строгий догматизм Гардинера или испытать очередное разочарование, однако устало согласился принять его и Фокса. Они удивили короля, так как привели с собой низенького, с круглым, как луна, лицом церковника, которого тот никогда прежде не видел. Гарри вскинул брови, и Гардинер представил ему незнакомца:

— Ваша милость, это доктор Томас Кранмер, мы оба знали его в Кембридже и случайно встретили по пути из Рима. Нам показалось, что вам будет интересно услышать его мнение по поводу вашего Великого дела, учитывая, что его святейшество не собирается ничего для вас делать.

Слова Гардинера обрадовали Гарри. Он уже ничего не ждал от Климента, и у него вдруг стало легче на душе, он был готов последовать любому совету, который мог привести затянувшееся дело к быстрому и удовлетворительному разрешению, а потому сказал:

— Да, доктор Кранмер, мы слушаем.

Кранмер заметно нервничал, но, откашлявшись, начал:

— Ваша милость, я долго изучал это дело и пришел к заключению, что вопрос перед нами теологический, его нельзя рассматривать с точки зрения канонического права. Я почтительно предлагаю вам опросить университеты Европы, где можно найти величайших знатоков теологии, и собрать их мнения. Это придаст веса вашему иску.