Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 179 – Элисон Уэйр

Она приказала устроить роскошный пикник и позаботилась о том, чтобы король отсутствовал во дворце весь день. Когда он наконец вернулся, Уолси и Кампеджо уже не было: легату предстоял долгий путь и он не мог позволить себе задержки.

Вскоре Гарри обнаружил, что у Кейт появился стойкий защитник в лице вновь прибывшего императорского посла Юстаса Шапюи, гуманиста и друга Эразма Роттердамского. Император сделал хороший выбор. Сорокалетний Шапюи, судья из Савойи, был великолепным знатоком канонического права, человеком способным, проницательным и не стеснявшимся высказывать свое мнение. Это Гарри понял быстро. Шапюи так и рвался заступаться за королеву, чем раздражал короля, который тем не менее искренне полюбил посла. В других обстоятельствах они могли бы стать друзьями. Разумеется, Анна и ее родня терпеть не могли Шапюи, и эта антипатия была взаимной.

— Новый посол высказывается с осуждением по поводу религиозных наклонностей мистресс Анны, – сообщил Саффолк, когда они с Гарри прохладным осенним днем упражнялись в стрельбе из лука по мишеням.

— Она поощряет реформу Церкви, и, Господь свидетель, это необходимо, – сказал Гарри. – И не больше того, к чему призывает Эразм.

— По словам Шапюи, она и ее родня больше лютеране, чем сам Лютер, они поддерживают его еретические доктрины и практики. Он утверждает, будто мистресс Анна – главная причина распространения в стране лютеранства.

— Клянусь Богом, я заткну ему рот! – взорвался Гарри.

— Честно говоря, – продолжил Саффолк, натягивая тетиву, – она действительно поддерживает реформаторов, которые открыто бросают вызов традиционным учениям Церкви, и это может быть истолковано неправильно.

Гарри задумался. Ему хотелось, чтобы Анна прекратила свою деятельность. Но она вела крестовый поход против злоупотреблений в Церкви и считала своей миссией реформирование Церкви, которая разрешала торговать индульгенциями, духовенство которой накапливало немыслимые богатства, а папа принимал (или не принимал) решения с оглядкой на политические соображения. Разве мог король возражать против этого?

В последовавшие дни и недели, стоило Гарри заговорить об Уолси или упомянуть, что неплохо было бы использовать его выдающиеся способности для урегулирования известного вопроса, Анна всякий раз реагировала так бурно, что король отступался, ненавидя себя за это, но боясь услышать, что с нее хватит. Она даже обвинила кардинала в колдовстве и заявила, что не успокоится, пока он не заплатит за свои гнусные планы расправиться с ней. Тщетно Гарри протестовал, опровергая ее обвинения и утверждая, что Уолси работал без устали, едва не свел сам себя в могилу, лишь бы добиться расторжения брака. Анна ничего не слушала.

В конце концов Гарри сказал, что кардиналу предъявят обвинение по Статуту о превышении власти.

— Что это такое? – с подозрением прищурившись, спросила Анна.

— Статут запрещает вмешательство папы в английские дела без королевского согласия. Уолси не сможет отрицать, что без моего ведома получал папские буллы. – Гарри не осмеливался признаться Анне в том, насколько велико было его доверие Уолси: он разрешил кардиналу вести дела со Святым престолом по своему усмотрению.

Гарри долго терзался, решая, как ему поступить с Уолси. В октябре он снял кардинала с поста лорд-канцлера и отправил Норфолка с Саффолком в Эшер забрать у него Большую печать. Но, помимо этого, решил не принимать никаких карательных мер, а проявить милосердие. Когда в ноябре парламент предъявил Уолси сорок четыре обвинения, Гарри отказался вести против него дело. Вместо этого он позволил опальному кардиналу удалиться в свою епархию – диоцез Йорк.