Книга Ртуть и золото, страница 88 – Елена Ермолович

Яков загляделся на качающиеся зеленые капли, невольно прикрыл веки – после вина и бессонной ночи глаза закрывались сами собою.

— Я загипнотизировал тебя? – Левенвольд изумился и обрадовался.

— Навряд ли, ваше сиятельство, – Яков постарался не рассмеяться. – Просто я не спал эту ночь, ну, и похмелье… Я не поддаюсь гипнозу, оттого что сам немного гипнотизер – вы же видите, какие у меня глаза.

Про гипнотизера он соврал, конечно – просто из желания удивить и понравиться.

— Красивые глаза, – согласился гофмаршал. – А можешь ли ты столь сильно зачаровать человека, чтобы он подписал, например, отказ от банковского счета?

Тут уж Яков не выдержал – хихикнул:

— Я не настолько силен, ваше сиятельство. Но подобного результата возможно добиться и средствами алхимии. И без особого труда.

— Правда? – глаза, подведенные зеленым, очень широко раскрылись. – Я ведь шутил, Яси Ван Геделе. Так это правда можно?

— Эфедра нужна, а так нет ничего невероятного. Часу не пройдет – ваша жертва полюбит вас, как родного, и все вам про себя расскажет, и все вам подпишет.

Обсыпанные золотом пальцы впились в докторскую руку – до боли, и опасно сверкнул фамильный перстень, алым цветом артериальной крови:

— Поклянись, что не врешь!

— Клянусь, ваше сиятельство, – отвечал мягко Яков.

— Я найду для тебя эфедру. Сможешь сделать свое зелье – к ночи? Или тебе нужны еще все эти алхимические склянки?

— У меня все с собою, я ведь служил шпиону, – напомнил доктор. – Все алхимические склянки ждут меня дома.

— Тебя отвезут домой. Тебе доставят твою эфедру. И вечером – ты успеешь даже выспаться и отдохнуть – за тобой приедет карета одного моего друга. С него тебе не нужно брать денег – я расплачусь с тобой сейчас, и за мальчика-арапа, и за эту твою эфедру. Только не подведи меня – третий враг в Москве станет тебе не по силам.

— И не думал, ваше сиятельство.

— Этот человек – которому нужно переписать банковский счет, – он очень мне дорог, – физиономия обер-гофмаршала приобрела мечтательное выражение, – поэтому сделай все как следует. Смерть отвезет тебя к нему…

— Смерть? – переспросил Яков, и Левенвольд сощурился, как кот:

— Десэ. Он тоже доктор – доктор Смерть. Долго ли готовится твое зелье?

— Час. Максимум два.

— Блестяще. – Левенвольд зевнул, откинул с запястья кружево цвета берлинской зелени и расстегнул причудливый браслет, тяжелый, бриллиантово-изумрудный. – Вот она, твоя плата. У меня никогда нет денег, но моя – невеста ли? – подарила мне эту вот цацку. Хотел вернуть ей, но отдам – тебе, Яси Ван Геделе. – Левенвольд взял руку доктора и застегнул на нем браслет с веселой торжественностью. – А теперь мы ляжем спать, Яси Ван Геделе. Увы, каждый – в свою постель. Чтобы иметь силы продолжить наши газарты – будущей ночью. Доброго утра и спокойного сна, Яси Ван Геделе.

— Можете звать меня просто Яси, ваше сиятельство, – позволил доктор.

— Быть может, мне нравится, как звучит твое имя, как музыкальная фламандская пьеса. Нравится повторять – Яси Ван Геделе…

— Почти так же красиво, как Рейнгольд Левенвольде, – обезоруживающе и нежно улыбнулся доктор, и Левенвольд в ответ весело рассмеялся и жестом указал ему на дверь – ступай же, Яси…

Яков разминулся в дверях с великолепным дворецким, явившимся разоблачить своего патрона перед сном. Кейтель был в ливрее и даже в парике, и сделал вид, что видит Якова впервые в жизни.