Книга Мой сводный Амир. Я тебя укрощу, сестрёнка!, страница 33 – Алекс Стар

Амир подносит меня к одной из машин. Дверь открывается, он усаживает меня на сиденье, его движения удивительно нежные, осторожные.

— Садись, — говорит он, пристегивая меня ремнем. Его пальцы дрожат. Я кладу свою руку на его. Он замирает, смотрит на меня. В полумраке салона его лицо кажется высеченным из мрамора.

— Амир… — вырывается у меня шепот.

Он не отвечает. Он наклоняется и на секунду прижимает свои губы к моему лбу. Быстро, горячо, почти не касаясь. Но этого достаточно, чтобы все во мне сжалось в тугой, болезненный комок ожидания.

Потом он захлопывает дверь, обходит машину и садится за руль. Заводит двигатель. Звук мотора кажется мне самым безопасным звуком на свете.

Мы выезжаем с этой заброшенной территории. Он молчит. Я молчу. В салоне пахнет им, мной, нашим общим страхом.

Я смотрю на его профиль, освещенный тусклым светом приборной панели. Этот гордый, надменный, испорченный мажор. Тот, кто запрещал мне все на свете. Тот, кого я ненавидела. Он только что убил за меня. Или покалечил. Или и то, и другое.

И я больше не могу себя обманывать. Я не хочу убегать от него. Я вся горю от страшного, невыносимого желания прижаться к нему и никогда не отпускать.

Машина плавно катит по ночной дороге, увозя нас от кошмара. Но другой кошмар, сладкий и пугающий, только начинается. И он сидит рядом со мной, сжимая руль так, что костяшки пальцев белеют.

— Съезжай на обочину, — выдыхаю я. Голос мой низкий, хриплый, он звучит незнакомо даже для меня самой.

В нем слышится не просьба, а приказ.

Амир медленно, почти не мигая, поворачивает голову. Он изучает мое лицо, читает в нем то, что я даже не пытаюсь скрыть. Желание. Острое, как лезвие, и густое, как мед.

Он не спорит. Руль плавно уводит машину в тень раскидистого дуба, подальше от редких лучей фар. Скрип гравия под шинами кажется оглушительно громким. И снова тишина. Но теперь она другая. Натянутая, как струна, заряженная тем, что мы обманываем сами себя, думая, что у нас есть силы остановить это безумие.

Он отстегивает ремень безопасности. Металлическая пряжка отскакивает с глухим щелчком. Этот звук — выстрел, который запускает все.

— Что случилось? — его вопрос — лишь формальность.

Хотя он и так знает ответ. Видит его в том, как мои зрачки расширились, как грудь вздымается под тонкой тканью платья.

Я не отвечаю. Я протягиваю руку и касаюсь его щеки. Кожа под моими пальцами горит, шероховатая от щетины. Он замирает, в его глазах вспыхивает дикий, неуправляемый огонь. Его веки прикрываются, он с силой выдыхает, и этот выдох похож на стон.

— Ты знаешь, к чему это приведет, — голос его низкий, хриплый. В нем нет предупреждения. Есть обещание.

— Именно поэтому я этого хочу, — шепчу я, и мои пальцы вплетаются в его волосы, жесткие и шелковистые одновременно. — Перестань думать, Амир. Просто… чувствуй.

Этого достаточно. Словно плотина прорвалась. Он издает сдавленный рык и тянет меня к себе. Уже нет той нежной неловкости нашего первого раза. Теперь его движения уверенны, точны. Он знает, что я его. Знает, что мое тело уже помнит его тело.

Его губы находят мои. Его язык скользит внутрь моего рта, влажный и требовательный, и я отвечаю ему той же страстью, прикусывая его нижнюю губу, заставляя его застонать. Я слишком хорошо помню его вкус его знаком — ментол, кофе и что-то неуловимо мужское, дикое. Я тону в этом запахе, тону в этом поцелуе.