Книга Мое имя Морган, страница 51 – Софи Китч

Если бы я только могла остановить это мгновение, впитать сущность Акколона в свою, чтобы сейчас нам не пришлось расстаться и, быть может, никогда больше не встретиться, лишь потому что так решил ополчившийся против нас мир-разлучник.

— Ты должен вернуться, – проговорила я, вжимаясь лицом в его грудь.

— Я вернусь. Ради тебя. – Он приподнял мне подбородок и снова поцеловал меня. – Я люблю тебя, Морган, ты должна это знать.

Я уставилась на него. В порыве чувств он опередил меня, украв признание, которое я твердо намеревалась сделать. Но это было неважно; он сказал о том, что ощущала и я тоже, и все остальное не имело значения.

— Я тоже люблю тебя, – сказала я. – Сильно, слишком сильно.

Я снова поцеловала его, прижалась теснее, почувствовала, как он еще крепче обнимает меня, и мы застыли, плоть к плоти, сокрушенные, задыхающиеся, в тепле, которого хватило бы, чтобы растопить морозы тысячи зим.

Я услышала эти звуки раньше Акколона; бряцающие, назойливые шаги больше чем одной пары ног. Я вскинула голову и прислушалась, стараясь понять, удаляются они или приближаются.

— Что такое? – спросил Акколон. Я поднесла палец к губам, потому что раздались голоса.

— Он сказал, во двор выскочила с каким-то парнем. Боже мой, они даже за ручки держались!

Это был мужской голос, грубый, с северным акцентом. Другой голос, чуть моложе, произнес:

— А что за парень?

— Он не разобрал, слишком много кубков опрокинул сегодня. Но клянется, что это была леди Морган, а в доме ее не видать. Сэр Ульфин послал людей обыскать помещения.

— Ну уж вреда от этого всяко никакого, – сказал второй. – Помнишь себя в этом возрасте?

— Никакого вреда?! Тебя что, мул в череп лягнул? Она принцесса, и если ее поцелует кто-нибудь кроме нянюшки…

— Но если кто-то все-таки это сделает?

— Сдается мне, это, скорее всего, скроют. Но парнишка в любом случае, считай, покойник.

Мы с Акколоном шарахнулись в разные стороны и замерли, едва дыша. Он дернул головой в сторону кухни.

— Надо идти. Vite^[14], туда.

— Туда нельзя, – прошипела я. – Они обыскивают все внутри. Если кто-то увидит нас хотя бы поблизости друг от друга…

Выхода не было, разве что…

Схватив Акколона за руку, я подтолкнула его к выходу из беседки и сказала:

— Иди. Тебя никто не ищет. А я дождусь, пока меня найдут.

Он воззрился на меня так, будто я сошла с ума.

— Я тебя не оставлю. Я люблю тебя, и мы пройдем через это вместе.

Его новое признание в любви опять поразило меня, как мягкий толчок в грудь. Я потянулась и провела кончиками пальцев по щеке Галла. Мы стояли, как будто нам не грозили никакие неприятности, не говоря уже о большой беде.

— Хотела бы я слышать, как ты это говоришь, каждый день, вечно.

Он подался ко мне.

— Если ты хочешь этого, mon coeur^[15], я так и сделаю.

За стеной садика снова послышались шаги.

— Они наверняка где-то близко, – сказал первый голос. – В этой чертовой тьме далеко от дома не уйдешь.

Я опустила руку.

— Акколон, ты должен уйти. Я буду все отрицать, но ты уходи.

— Я не хочу, чтобы ты что-то отрицала.

— Это единственный путь, – настаивала я. – Если ты правда меня любишь, то должен мне довериться.

— Хорошо, – согласился он наконец. – Но поклянись мне, Морган, если тебя попытаются наказать за то, что я сделал, ты скажешь…